№11, 29 (17) марта 1896 г.

Брянский местный комитет общества Красного Креста, согласно циркуляру Главного управления Красного Креста за .№ 4м, 1896го года, сим приглашает к пожертвованиям на устройство убежища имени Императора Александра III для сестер милосердия. Пожертвования принимаются председательницей комитета М. И. Баженовой, товарищем председательницы А. А. Кушлянским и казначеем комитета Г. А. Ивановым.

Товарищ председательницы комитета А. Кушлянский.

 

Казначей комитета Г. Иванов.

Во вторник, 26го сего марта, на третий день св. Пасхи, в  воспоминание ограничения торговли в воскресные и праздничные дни, в Спасо-Преображенском соборе по окончании божественной литургии имеет быть отправлено благодарственное Господу Богу молебствие.

 

Распорядитель И. Сельчуков.

В видах устранения медленности передачи депеш в день св. Пасхи, устанавливается, независимо обычного порядка подачи телеграмм на основании существующих правил, следующий способ отправления поздравительных депеш: городские и иногородние, внутри Империи, телеграммы с поздравлением с праздником св. Пасхи могут быть подаваемы заблаговременно, начиная с 18го марта, на каждой такой телеграмме перед адресом отправитель должен сделать отметку: «поздравительная», отметка эта считается служебной и в счет платных слов не включается. Поздравительные депеши оплачиваются по действующему тарифу на общем основании. Депеши эти поддаются тотчас же в общей очереди с остальными депешами в места назначения, где хранятся до срока и затем доставляются по адресу в первый день св. Пасхи.

 

Начальник брянской почтово-телеграфной конторы И. Лебедев.

В воскресенье, 10го сего марта, закончились внебогослужебные беседы, предавшиеся в соборе. Последние три чтения привлекали к себе гораздо большее число слушателей, чем предшествовавшие, и сопровождались они пением хора. После беседы в эти три воскресенья слушателям бесплатно раздавались книжки религиозно-нравственного содержания.

Сравнивая предмет наших внебогослужебных бесед с таковыми же происходившими в Орле, не ходим громадную разницу, говорящую далеко не в пользу Брянска.

У нас, по заявлению одного духовного лица, предложено было слушателям как бы нечто целое, куда входило объяснение земной жизни Господа, причем все наиболее выдающиеся моменты шли в последовательном порядке. Не то в Орле. Там говорилось наприм. о чине православия и об иконопочитании, о жизни и деятельности преподобного Серия Радонежского, предложены были к объяснению древнерусские благочестивые обычаи, читалось о крестном знамени, о христианском самоуглублении как необходимом условии нравственного возрождения, и проч.

Не говоря уж о пользе проведения в массе абстрактных мыслей высшего богословского ведения, но языком доступным всей народной аудитории, сколько доброго западет в душу из примеров благочестивой жизни великих наших подвижников. Далее. При том порядке бесед, какой принят в Орле, каждое чтение представляет собой повествование законченное и впечатление получается цельное. У нас наоборот: для пропустившего одну-две беседы уже теряется связь между событиями, самые приемы изложения разных лекторов, неся субъективный характер — далеко бывают несоответственны в своих частях.

Желательно бы посему вести дело внебогослужебных бесед по примеру Орла, именно приурочивать темы чтений к событиям, празднуемым в данное время церковью, когда отдельные эпизоды могут лучше закрепиться в уме, или же брать предмет из другой области. Наконец, известный круг лекций предполагает за собою некоторую обязанность регулярно посещать аудиторию, чего нельзя требовать от обывателя, кто бы он ни был, тогда как отдельный рассказ не представляет сих неудобств. Желательны бы также предварительные сообщения о предметах бесед, и всего лучше, разумеется, делать это путем печати.

Два-три слова по поводу предложения одного из членов нашего благотворительного общества реорганизовать только что устроенный дом призрения.

Еще недостаточно окрепшее и совершенно новое во всей своей деятельности, учреждение это уже предлагается к ломке, тогда как жизнь еще не успела подсказать многого, что именно нужно сделать в этом высоком деле благотворения и какой собственно программы держаться.

Всего неудачнее, по нашему мнению, проект презрения детей отдачей их «на воспитание в известные обществу семьи за определенную плату».

Во сколько ж примерно станет обществу «воспитание» каждого ребенка?

Если имеющий силы обходиться без посторонней помощи, по проекту одного из членов, найдет возможность за 5 рублей «нанять угол и содержать себя», то на «воспитание» ребенка, пока не могущего обходиться без посторонней помощи, надо положить по меньшей мере вдвое. Да и то неизвестно еще, каков выйдет воспитанник, за которым нужен уход и уход в смысле даже простого надзора, и что в данном случае возможно при массе — тогда придется расходовать на каждого призреваемого отдельно.

Не уничтожать посему дом призрения, или обращать его в богадельню, а следовало бы лишь вести дело помощи сообразно средствам общества, чтобы бюджет учреждения не выходил за пределы его доходов. Приют же в нем детей помимо призрения — может сослужить еще великую службу именно воспитанием в нем, что нетрудно соединить затем с небольшой учебной программой.

Самый дом вовсе не зачем отдавать в аренду. В помещении его можно бы устроить амбулаторную клинику, и, кажется, мы не ошибемся, если заявим, что очередь для дежурства между нашими врачами установилась бы без больших хлопот: в такой помощи ни кто из них не отказал бы. А что в заарсенальной части, в Лубянках вплоть до Тихвинской и до Соловьев могут нуждаться в медицинском пособии, но не прибегают к нему лишь вследствие отдаленности врачей и дороговизны лекарства — в этом конечно никто не сомневается. Есть стереотипная фраза, что семьи бедняков служат иногда очагом, рассадником опасных болезней (преимущественно инфекционных), и обыкновенно добавляют при этом: «будь помощь оказана вовремя, тогда»... и проч. Истина неоспоримая. К сожалению и к несчастью, почти каждый раз сознают ее поздно, когда опасность грозить уже всем, и бедным, и богатым и богатейшим, от лачуги до пышных хором.

Учреждением в доме призрения амбулатории с выдачею лекарства — беднейшей части города оказана была бы громадная помощь, и, глядя на приносимую пользу, всякий с удовольствием принес бы сюда свою носильную лепту.

Нам кажется, немалое подспорье оказали бы обществу те гнусные тунеядцы и всевозможные здоровенные пропойцы, что нищенство обратили в профессиональное занятие, в выгодный промысел, и не столько для себя, сколько для кабатчиков. Привлечение властью всей этой армии на черный принудительный труд в доме призрения — сберегло бы в последнем не одну копейку, которая с пользой пошла бы действительно нуждающемуся, будут ли то дети или дряхлая старость.

Таким образом, повторяем, ни уничтожать дома призрения обращением его в богадельню, ни закрывать приюта, по нашему мнению — не следовало бы; напротив, надо бы раздвинуть рамки благотворения, расширить его круг, но с одним непременным условием — строго сообразоваться со средствами общества и преследовать цели существенные, а не громкие лишь одним своим названием.

На днях в Курске один юноша приговорен судом за поджог к шестилетней каторжной работе. Тяжелое наказание соответствует тяжести преступления, читаем но сему поводу в местных Губернских Ведомостях, но нельзя не признать, говорит далее автор заметки, что и дела подобного рода производят крайне тяжелое впечатление. Мы, продолжает он,

люди интеллигентные, привыкшие управлять своей волей, подавлять дурные побуждения, соразмерять действия с причинам, их вызвавшими, мы в недоумении останавливаемся перед преступлениями, подобными настоящему. Поджигать тогда, когда люди спят и могут заживо сгореть, поджигать за то, что одна отказала в гривеннике за выпивку и неодобрительно о нем отозвалась, а другой не захотел помыть белья! До какого нравственного растления должен дойти человек, чтобы решиться на подобное преступление! И кто же этот человек? Юноша, едва только достигший совершеннолетия! И он не один, таких много. Уголовная летопись красноречиво свидетельствует о целом ряде преступлений, совершаемых нашей молодежью рабочих классов только потому, что молодежь эта была лишена света религии и науки, лишена была самого элементарного педагогического ухода, и в юном возрасте, невежественная, без всяких нравственных устоев попадает в житейский омут, в такую обстановку, которая окончательно вытравляет из души и то немногое хорошее, которое, быть может, запало в нее в отчем доме и при иных условиях жизни могло бы дать здоровые ростки.

Мы могли бы привести не десятки, а сотни примеров того, как растлевающе действует  на юное поколение бедность семьи и до чего иногда доходить отчаяние в поисках за куском хлеба. Нетрудно себе представить, что увидит ребенок в такой среде. А именно сюда, в эту бедную среду только и можно будет его направить из дома призрения, ибо кто же возьмется без стеснения для себя возиться с каким-то безродным, бесприютным сиротой? Семья более или менее зажиточная не станет брать к себе еще члена за какие-нибудь пять рублей в месяц. С некоторой выгодой ребенок будет  принят где либо на Судке, и результат сего благополучия для пенсионера-воспитанника за счет сумм благотворительного общества предвидеть очень легко. В лучшем случае из него выйдет такой же субъект, дерзкий, нахальный и ни к чему неспособный, каких теперь тысячи и которые только и существуют разве затем, чтобы отравлять жизнь того, кто вынужден иметь с  ними дело. В худшем случае исход тоже обычный: тюрьма, арестантские роты или каторга.

Слишком двадцать лет тому назад, граф Д. А. Толстой, тогда Министр народного просвещения, призывал школу стать вместо семьи: так было все расшатано в то время. С тех пор положение мало чем изменилось, по крайней мере в нравственном отношении. Но если таково было мнение о классах более или менее состоятельных, то что можно сказать о вопиющей бедноте, о ее жизненных принципах и устоях, о той семье, где на «воспитанника» за пять рублей месячной платы будут смотреть как на доходную статью или пожалуй еще вернее — как на средство для лишней выпивки.

Этого ли желают, предлагая реорганизовать дом призрения с приютом для малолетних?

Как видно из объявления, помещенного в нынешнем нумере «Брянского Вестника», кружок служащих в магазинах предположил на третий день Пасхи отправить благодарственный молебен «в воспоминание ограничения торговли в воскресные и праздничные дни».

Редакция мотива не совсем точна, но мы охотно верим инициаторам молебна, что в их положении даже и «воспоминание» об ограничении торговли может вызвать добрые чувства, что конечно делает им честь. На самом деле торговля у нас и в праздники производится с утра до 6ти часов вечера, следовательно, против обычного времени труд приказчиков сокращается всего на каких-нибудь три часа. Таким образом, не говоря уж о развлечениях, бываемых в будни и доступных всем (спектакли, концерты, и т. п.), ни один приказчик или мальчик никогда не может присутствовать даже на праздинчных внебогослужебных беседах, каковые назначаются сряду после вечерни и кончаются обыкновенно около пяти или в начале шестого часа пополудни, и в данном случае следовательно никто из служащих в лавке или магазине не может хоть сколько-нибудь освежиться от той однообразной, одуряющей деятельности, которая из человека вырабатывает нечто бессловесное. Где уж тут думать о саморазвитии, о чтении, о лекциях или внебогослужебных беседах, когда человек что называется высуня язык 15—17 часов в сутки на ногах, уделяя в это время какие-нибудь четверть, много полчаса, чтобы перехватить чего-либо съестного, вернее — заморить червячка. Конечно, остается... остается «воспоминание ограничения торговли в воскресные и праздничные дни», и за то надо быть благодарным! Может быть, впрочем, хозяева смилостивятся, снизойдут до понимания, что приказчики и мальчики тоже люди, а не животные, да и тем в свое время полагается отдых, каковой еще нужнее человеку, существу разумному, и в особенности детям, положение которых, как подростков, вызывает еще большее к себе участие.

Кстати, о другой однородной профессии, о шестерках, как называют мальчиков служащих в гостиницах, трактирам  и проч.

Недавно нам довелось быть в аптеке, и вот новая сцена там разыгралась. Дело происходило часов в 9 вечера. После того как мальчику, пришедшему из гостиницы с рецептом, сказано было что лекарство будет готово через полчаса, ребенок (шестерка) сел на стул и заснул буквально как убитый. Мы застали его спящим. При нас стали будить мальчика. После долгих окликов, ребенок наконец проснулся, быстро вскочил с своего места, но тот час же грузно опустился на стул и опять закрыл глаза. С трудом подняли его в другой раз, и больших усилий стоило объяснить ему, что лекарство готово и что пора нести его домой.

На наш вопрос ребенок отвечал, что ложатся они поздно, очень поздно, часа в два и в три пополуночи, а встают рано, часу в шестом утра.

Замечательно, что в обоих приведенных случаях нахождение ребенка для услуг в магазине, лавке или трактире словно в насмешку называется ученьем.

В Новом Времени находим следующую корреспонденцию о залежах грузов на станции Брянск:

Отправка грузов со станции Брянск задерживается на 20 — 30 дней, а прибывшие  вагоны с хлебом, лесом и цистерны с керосином не подаются к разгрузке по две, по три недели, так что получатели, наскучивши ожиданием подачи вагонов и имея нужду в товаре, не раз посылали своих лошадей на запасный путь и разгружали товары из вагонов. Вследствие таких порядков, заводы бежицкий и мальцовские поставлены в необходимость отравлять и получать товары в районе здешней местности на лошадях, считая, что это более верный способ, хотя, конечно, и более дорогой. При эксплуатации дороги акционерным обществом, такого простоя вагонов — 20—30 дней не было, да и быть ее могло: уплачивать другой дороге за простой одного вагона на одной станции 60 — 90 р., несомненно, убыточно. Задержка в подаче вагонов замечается не только на станции Брянск, а в большей или меньший степени по всей линии риго-орловской железной дороги, что не может не ставить в затруднение как товароотправителей и получателей, так и потребителей. Причина этого печального явления лежит, между прочим, в недостатке разъездных путей на станции Брянск. Здесь не только запасные пути запружены вагонами, но был даже случай, что пассажирский поезд не могли принять на станции Брянск и пассажиров высадили на запасном пути. Вследствие недостатка запасных и разъездных путей, станция запружает городскую ветку, устроенную для городских складов бывшим управлением орловско-витебской дороги за уступленную городом землю. Задержу в подаче вагонов не раз вызывала со стороны товароотправителей и получателей единичные и коллективные жалобы. Невозможная загрузка станции и городской ветки вызвала постановление брянской городской думы — ходатайствовать пред управлением дороги об упорядочении этого дела. Но как жалобы товароотправителей и получателей, так и постановление думы канули в лету, и по-прежнему вагоны не подаются 20 — 30 дней, по-прежнему вагоны с товарами стоят на запасных путях 2—3 недели, по-прежнему городская ветка служить не городу, а дороге. Если в настоящее время без особенно усиленного движения поездов железная дорога не может урегулировать своевременную отправку и выдачу грузов, то чего же ожидать в будущем при усиленном требовании хлеба за границу? Как будет управляться станция по окончании постройки льгово-брянской железной дороги в июле и при постройке брянско-московской с наступающей весны? До проведения полесской железной дороги управление орловско-витебской железной дороги отдало принадлежащие ей и пролегающие к станции Брянск земли в аренду под мальцовские постройки и склады чугунных и лесных изделий, между последними почему-то находится и керосиновый бак. Имея насущную потребность в новых запасных и разъездных путях, настоящее управление до сего времени не озаботилось снесением построек и складов и прекращением арендной статьи, которая при настоящих условиях эксплуатации, при отчитывании за простой вагонов пред другими дорогами кроме убытка ничего не дает.

В Брянске нет ни одного родильного приюта, между тем в нем настоит необходимость. Не надумается ли дума учредить с этою целью хоть бы одну кровать при больнице братьев Могилевцевых, и доброе дело это соединить с памятью о предстоящем священном короновании?

Засыпка арсенального колодца, как нам сообщают – идет энергично, и молодой инженер г. Кулинский, недавно к нам прибывший, надеется совершенно приостановить струю.

В субботу, 16го сего марта, в Успенской церкви отслужена была панихида по скончавшемся члене брянского уездного отделения орловского епархиального училищного совета, Александр Федорович Невиандт.

В виду наступившего теплого времени, сделано распоряжение о прекращении езды по льду. Привокзальный мост наведен.

На днях, по распоряжению исправника, полицией произведен был осмотр всех гостиниц, трактиров, винных лавок и портерных, а равно и всех помещений, в коих продаются съестные припасы, в особенности обращено внимание на мясные и рыбные лавки.

Мы слышали, что предстоящей весной будет преступлено к замощению Базарной площади и Авиловской горы; вместе с этим произойдет исправление и мостовой на всем ее протяжении, в чем город давно и весьма нуждается. На этот предмет, говорят, ассигновано до 12.000 рублей.

В одном из колониальных магазинов в особой витрине выставлены разные безделушки предназначенные играть роль якобы подарков к предстоящим праздникам Пасхи. В числе этих предметов, как нам сообщают, посетителей магазина невольно привлекают свиньи с красным яйцом в пасти. Кто знает о древнем обычае христосоваться непременно с красным яйцом, символом возрождения к новой жизни, завещанной нам Искупителем, тому глупая и невежественная выходка сказанной фигуркой должна бы претить как недостойное глумление. Несколько лет том назад нечто в этом роде было в Вильне: там пущены были в продажу поздравительные карточки с надписью: «Христос Воскресе!» и с добавлением к сему разных изображений оскорбительных для христианского чувства. Мерами власти это немедленно было прекращено. Но неужели всюду и везде должна быть власть и власть, где же тогда здравый смысл самих коммерсантов?

Не так давно к часовщику Факторовичу, что в Привокзальной слободе, явились двое прилично одетых молодых людей и попросили показать им серебряные карманные часы. Не сторговавшись в цене, посетители хотели было уходить, как хозяин заметил что одних часов недостает, и тут же заявил категорически покупателям, чтобы они осмотрелись. Франты после некоторого негодования согласились на это, причем у одного из этих рыцарей легкой наживы часы действительно нашлись в правой поле пальто за подкладкой, куда они попали из разорванного кармана.

В той же привокзальной Палестине случился такой казус. Некто, нуждаясь в деньгах, выдал одному из своих товарищей документ не совсем надлежащего достоинства. Правда, сумма, взятая под расписку, ничтожна, тем не менее, кредитор на этот раз оказался коварным другом, и, говорят, делу сему дал ход.

Задавленный поездом на мальцовской железной дороге, о чем сообщалось в прошлом нумере «Брянского Вестника» — оказался сын мастерового села Сукремля, Жиздринского уезда, Илья Гаврилов Плахов, 22х лет. В понедельник, 4 го марта, Плахов сел со своим шурином в товаро-пассажирский поезд, шедший от Радицы. В Дятькове на станции оба они пили водку, и затем вошли в вагон. Полагают, что во время пути Плахов выходил на площадку вагона, и, пошатнувшись, упал под поезд. До обнаружения трупа, из Дятькова в Ольшаницу ночью прошло два товарных поезда.

Весна понемногу вступает в свои права. Погода стоит теплая, тает, было уже несколько туманов, а в ночь на 10 число прошел дождь. Нынешняя зима, по общим отзывам, была дружная, ровная, какой старожилы не запомнят, и вдобавок снежная: снегу выпало чрезвычайно много. В городе показались колесные экипажи. Появились жаворонки.

Отъезд г. Бауэра из Брянска прошел весьма несчастливо: при входе в вагон он почувствовал что его теснят, и но всей вероятности именно в это время у него похищен бумажник, где было около двухсот рублей и билеты до Орла. О случае сем тотчас же было заявлено полиции, но розыски пока не увенчались успехом.

Смерть мастерового Яшичева, о чем извещалось в прошлом нумере «Брянского Вестника», наводит на грустные думы. Человек психически-больной два раза был свидетельствован, и вероятно только лишь потому что он принадлежал к разряду тихих —не был принят в богоугодное заведение. Накануне своей смерти он в одном белье ушел ночью из дому в Белые Берега, на возвратном пути откуда и застала его метель.

10го сего марта в Орле открыта художественная выставка.

МАРТ

17 Нед. Ваий, Цветоносная. ВХОД ГОСПОДЕНЬ В ИЕРУСАЛИМ. Алексия человека божия.

18 Пр. Кирилла Иерусалимского.

19 Мч. Хрисанфа и Дарии, Клавдия, Ик БМ. «Умиление». Праздник в Покровской церкви.

20 Пр. Иоанна, Сергия Клавдии.

21 Пр. Иакова исповедника, Кирилла катанского

 

22 Свм. Всилия, Пр. Исаакия

Воскресный базар был из ряда выходящий по подвозу дров и сена: продавали сено 18—25 к. п., дрова 60 к. 1 р. воз. Овса и муки не было. Яйца дошли было в цене до 45 к. за десяток, но вследствие мер, принятых исправником, стали продавать их по таксе, именно по 25 к. десяток. Картофель 30 к. и., лук почепской 80 — 90 к. м. Телята живые: 2 — 5 р. штука, коровы 20 — 40 рублей. — Из-за Новгород-Северска впервые привезена фигурная глиняная посуда, отличающаяся красивой внешностью в оригинальным рисунком, по виду, посуда эта напоминает старинную утварь.


Книжный магазин и библиотека М. И. Юдина переведены в дом госпожи Дудиной.
Магазин аптекарских товаров В. Мацкевича: вновь получены партии духов...

Требуйте мыло "Вазелин" товарищества "гигиена" в С.-Петербурге