Чернышов С.В. Денежные суррогаты Брянщины в период Гражданской войны

Брянский край в XX в.: общество, политика, экономика. – Брянск, 2012. С. 75-88


История денежного обращения относится к традиционно малоисследуемым в отечественной историографии проблемам, несмотря на то, что ее разработка позволяет ввести новые характеристики в изучение финансово-экономической истории Российского государства. Широкомасштабные эмиссии периода гражданской войны в России, произошедшие на фоне распада денежной системы, являются не только беспримерными в истории денежного обращения, но и выявляют сферы взаимодействия политических и социально-экономических процессов. Значимость местных эмиссий заключалась не только в количестве различных денежных знаков, выпущенных на местах, но и в фактическом возникновении обособленных денежных систем. Важно отметить и то обстоятельство, что переломные моменты истории требуют новых исследовательских подходов, выработка которых невозможна без обращения к региональной истории.

Кризис российской государственности 1914-1917 гг. привёл денежное обращение страны к состоянию хаоса: дефициту денежных знаков в обращении, сильной инфляции, выпуску разного рода суррогатов денег. Последствия денежного кризиса особенно остро ощущали Черниговская и Орловская губернии в силу своей географической удалённости. Начало гражданской войны резко усугубило состояние денежного обращения. Ряд местных советских правительств осуществили микроэмиссии; в тоже время большевики категорически не принимали денежные знаки контрреволюционных правительств. Особой категорией в денежном обращении 1918-1922 гг. стали денежные знаки, выпускавшиеся неправительственными образованиями. Круг эмитентов здесь очень широк: правительственные учреждения (железные дороги, горные округа), финансово-кредитные учреждения (банки, кассы), кооперативы, общественные объединения, торговые фирмы и магазины. Эти денежные знаки обращались в узколокальной зоне, не претендуя на глобальность обращения. Однако иногда они обладали большей платёжеспособностью по сравнению с деньгами различных правительств.

Характерными чертами денежного обращения в 1918-1922 гг., также, стали: выход из обращения монеты, номинальность обращения денег, использование денег как средств политической агитации и пропаганды, использование денежных знаков и бланков денег одного правительства другим по прямому предназначению.

Советская власть получила от царского и Временного правительств тяжёлое наследство: «разорённую экономику, колоссальный внешний долг, дороговизну и обесцененные бумажные деньги, наводнившие страну…»[1]. Рубль стремительно обесценивался. Его покупательная способность «к концу 1917 г. составляла 6-7 коп., по сравнению с 1913 г., а к началу 1918 г. она упала до 4-5 коп. Монета, (в первую очередь, золотая и серебряная, а позже и медная), начиная с 1916 г. практически выходит из обращения, превратившись в средство тезаврации (накопления). В стране резко ощущается нехватка продуктов питания и товаров широкого спроса. На рынках с возникновением инфляционных процессов с большой скоростью растут цены на все товары без исключения…»[2]. Поэтому «одной из важнейших проблем революционного преобразования была проблема овладения и оздоровления финансовой системы... Именно в этой связи В.И. Ленин указывал, что «всякие радикальные реформы наши обречены на неудачи, если мы не будем иметь успеха в финансовой политике...»[3]. Однако большевики не имели возможности быстро и радикально преобразовать всю финансовую систему. Тем не менее, советским правительством был принят ряд решительных мер. Были национализированы банки и их отделения; проведена ревизия несгораемых сейфов и хранилищ. Как пишет в своих очерках истории денег Г.Н. Вожегов: «С 1 декабря 1917 г. была прекращена выдача платежей по купонам займов и дивидендов. Аннулированы государственные и конфискованы акционерные капиталы частных банков. Банковское дело было объявлено государственной монополией…»[4].

Но Советская Россия не имела ещё собственных денег, поэтому для поддержания денежного обращения большевистское правительство продолжали ничем не обеспеченную эмиссию бумажных денег царского и Временного правительств и т.н. «денег-марок». Однако, эта мера не спасла положения, поэтому специальным декретом СНК от 30 января (12 февраля) 1918 г. было принято вынужденное решение о введении в обращение денежных суррогатов – облигаций «Займа Свободы» номиналом не выше 100 руб. Позднее к обращению по нарицательной стоимости будут допущены купоны и облигации других аннулированных займов. Из-за нехватки денежных знаков их выпуск «…производился в пределах действительной потребности народного хозяйства…»[5]. По классификации, предложенной А.Г. Войтовым, листы аннулированных займов, купоны к ним и «деньги-марки» можно отнести к государственным суррогатным деньгам, которые «…начинаются с различного рода временных решений денежных знаков»[6].

В результате нарастающего объёма правительственных эмиссий в начале 1918 г. «…в стране обращалось 26 млрд. 313 млн. руб. в различных денежных знаках. Это в 17 раз превышало наличность, имевшуюся у населения на руках на 1 января 1914 г.»[7]. Однако процесс гиперинфляции не был приостановлен и, несмотря на то, что печатный станок Центра усиленно работал, в стране остро ощущалась нехватка денежных знаков. Особенно страдало денежное обращение на окраинах (Урал, Сибирь и Дальний Восток), где сильнее всего ощущался разменный кризис. На местах через микроэмиссии пытались решить проблему самостоятельно.

Местное денежное творчество, направленное по линии наименьшего сопротивления, еще более усилило ту денежную путаницу и пестроту, которые явились следствием одновременной циркуляции денежных знаков разных правительств. Проявления местного денежного творчества встречаются в этот период не только в областных центрах, но и в глухих уездных городах. Муниципальные деньги, по классификации А.Г. Войтова, являются характерным примером местных суррогатных денег. Они «…сводятся к заменителям денег ввиду нехватки общегосударственных денежных знаков» [8].

Для центра микроэмиссии были крайне нежелательным явлением, поскольку они почти не подлежали регулированию и контролю. Ещё в декабре 1917 г. СНК обсуждал проект, предлагавший разрешить местным отделениям Госбанка выпуск собственных разменных знаков не выше 3-х рублёвого достоинства. Для предотвращения связанных с отсутствием денег осложнений местные власти начали выпускать свои разменные знаки — боны. Именно бонам Брянщины в данной статье будет уделено наибольшее внимание.

Так, одним из первых был осуществлен выпуск бон Мглинского уездного земства[9]. В каталогах указаны три номинала. Чеки номиналом 5 рублей не встречаются и не каталогизированы, по всей видимости, они не были выпущены.

  Таблица 1 – Боны Мглинского уездного земства Черниговской губернии согласно каталогу П. Рябченко.

Рябченко

1995

Дата

эмиссии 

Номинал 

Примечание 

3264

1918

 3 рубля

размер 110х80 мм.

3265

1918

10 рублей

размер 110х80 мм.

3266

1918

25 рублей

размер 110х80 мм. 

 

Очень интересную информацию можно почерпнуть из текстов, нанесенных на дензнаки. Так, например, на чеках Мглинского уездного земства Черниговской губернии города Мглин, Новозыбков, Клинцы и Злынка, выпускавшие свои дензнаки в период 1918-1919 гг., (впоследствии они отошли к Брянской области России), читаем: «Ввиду отсутствия на рынке денежных знаков мелкого достоинства и неполучения их Мглинским и Почепским Казначействами из Государственного Банка Мглинская уездная земская управа выпустила чеков земства для внутреннего в пределах уезда обращения на общую сумму 300000 руб. достоинством 3, 5, 10 и 25 руб., которые должны быть принимаемы наравне с другими денежными знаками. Вся эта сумма чеков обеспечивается всеми капиталами земства и земскими сборами 1918 г. в сумме 1 188 675 руб. Настоящий выпуск чеков является использованием кредита, разрешенного земской управе уездным земским собранием 12 декабря 1917 г. в сумме 500000 рублей. Земская управа». Кроме того, на лицевой стороне знака напечатано подтверждение того, что "настоящие чеки незамедлительно обмениваются в кассе Мглинского уездного земства на общегосударственные деньги". Следует заметить, что из запланированных четырех номиналов были выпущены только три - 3,10 и 25 руб.

На лицевой части чеков фиолетовая печать Мглинского уезда Земской Управы с орлом в центре, на обороте фиолетовая печать Исполнительного Комитета Мглин. Черниговской губернии. Мглинского Совета Крестьянских, рабочих и солдатских депутатов.

К моменту издания описанных суррогатов денег в гор. Мглине уже образовался Совет крестьянских, рабочих и солдатских депутатов. Он признал выпуск бон необходимым и подтвердил это, поставив на их оборотной стороне печать Мглинского исполнительного комитета. На некоторых бонах эта печать стоит рядом с печатью земской управы. На лицевой стороне чека в рамке указано, что он имеет хождение наравне с разменными денежными знаками в пределах Мглинского уезда Черниговской губернии. Обладатель его имеет право получить из кассы Мглинского уездного земства в Мглинском и Почепском казначействах 3, 5, 10 или 25 руб. в зависимости от достоинства предъявленной боны. Это обязательство скреплено подписями, председателя земской управы, двух ее членов, секретаря и бухгалтера, а также печатью Мглинской земской управы.

Рассматриваем дальше. Революционный Комитет г. Злынка Черниговской губернии осуществил денежный выпуск, проставив свою печать на кредитных билетах номиналами 10 гривен и 50 карбованцев, которые обращались в пределах Украинской Народной Республики в 1918-1919 гг.

Злынка относилась административно к Новозыбковскому уезду Черниговской губернии, в уездном городе которого Новозыбковское местное казначейство также выпустило собственные деньги путем проставления печатей на знаках державной скарбныци номиналами 25 и 50 карбованцев Центральной Рады и 250 и 1000 карбованцев Директории. Это была своего рода защита от большого наплыва денег в городок, насчитывающий всего 6 тыс. жителей.

Жители в основном занимались изготовлением тарантасов, саней и конской упряжи, выделкой кож. В городе ежегодно проводились 4 крупные ярмарки. Кроме дензнаков общеобязательного типа, известны также и частные деньги предприятий Черниговской губернии, которые выпускались в населенных пунктах, отошедших к России.

Многие выпуски частных и кооперативных бон имели целью преодоление «разменного голода». Поэтому в обращение, как правило, выпускались боны 1-3-ёх номиналов. Их выпуск обеспечивался товарами кооператива или наличностью разменного фонда в серебряной монете. Поэтому частные и кооперативные эмиссии не подрывали без того шаткие позиции рубля, и не оказывали разрушительного действия на экономику, каковое имело место от эмиссий различных государственных образований.

Многие из частных и кооперативных выпусков денежных знаков были примитивны в полиграфическом исполнении, и внешне мало походили на деньги. Материалом для их изготовления, как правило, была плотная бумага, а чаще тонкий картон. Единственными атрибутами, удостоверяющими подлинность, зачастую, служили печать организации и подписи членов правления кооператива.

Так, Правление Клинцовского Центрального Рабочего Кооператива выпустило в 1919 году ярлыки на право получения из магазинов кооператива разных товаров за счет Клинцовского текстиль-треста. Ярлыки имели размер 91х88 мм, были напечатаны по диагонали на бумаге разного цвета номиналами 10 коп., 50 коп., 1 руб., 3 руб. и 5 руб. Ярлыки имели номера, известно до 2 тысяч штук каждого номинала, серий не было.

Существуют сведения о выпуске собственных бон ЦРК Брянского завода и ЦРК Карачева. Однако найти подлинного подтверждения не удалось. Бона в 1 рубль Брянского завода вошла в каталог П. Рябченко. В конце 90-х годов ХХ века известный бонист Брянщины С. Шильник в ходе изучения фонда Брянского завода в Государственном архиве Брянской области нашел сообщение о факте наличия расчетных знаков, однако образцов, общее количество и механизм хождения отражен не был. Данная информация была сообщена известному коллекционеру П. Рябченко, которую он и разместил в своем каталоге.

В ходе дискуссии в 2010 г. на страницах журнала «Коллекционер» (г. Санкт-Петербург) было убедительно доказана, что денежные знаки Бежицкого ЦРК относятся не к городу Бежицк Тверской губернии, а к г. Бежица Орловской губернии. Данный факт основывается на наличии в коллекциях разменного знака в 1 рубль с печатью Брянского завода. На сегодняшний день известно 5 полных заполненных образцов с печатями цехов Брянского завода. Всего были подготовлены боны номиналом в 50 копеек, 1, 3 и 5 рублей. Известен вариант боны в 1 рубль с корешком, где указывается цех, номер, с печатью Брянского завода и огнеупорной кирпичной мастерской Брянского завода, печатью Конторы кузнечного цеха. Возможно существования вариантов и с печатью других цехов.

В настоящее время частные денежные знаки Брянщины в коллекциях встречаются нечасто, но и особого интереса коллекционеры к ним не проявляют. На наш взгляд, подобная ситуация вызвана сложностью изучения данных эмиссий ввиду отсутствия по ним каких-либо сведений. Подобная ситуация существует в отечественной бонистике уже около 80 лет. Коллекционированием и изучением их занимаются только отдельные бонисты, не смотря на то, что иногда находят ранее неизвестные боны необязательного обращения.

Проблематична ситуация с историческими источниками по этим эмиссиям. Это связано, главным образом, с отсутствием документальной базы частных архивных фондов. В ряде случаев об эмитентах и эмиссиях приходится судить лишь по самим частным денежным знакам или по каким-либо косвенным источникам. Частные суррогатные денежные знаки 1918-1922 гг. - направление отечественной бонистики, являющееся перспективным для научных изысканий.

Государство активно вмешивалось в процесс стабилизации денежного обращения на территории страны. Сюда относится, прежде всего, постановление СНК от 13 октября 1922 г. о запрещении выпуска денежных обязательств на предъявителя (облигаций, бон, вкладных билетов, свидетельств о займе и т. п.) без особого на то разрешения СНК. Нарушение этого декрета карается на одинаковых основаниях с подделкою денежных знаков. Однако на местах выпуски денежных суррогатов продолжались главным образом кооперативными организациями, которые, стремясь к обходу закона, вместо денежных обязательств на предъявителя стали выпускать предъявительские товарные ордера. Эти ордера были обыкновенно рассчитаны на то, чтобы заменить собою «дензнаки».

Постановлением СТО от 29 февраля 1924 г. воспрещено без особого на то разрешения НКФ Союза выпускать какие бы то не было "денежные суррогаты", как-то: платежные ордера на предъявителя, предъявительские денежные квитанции на товары и т. п. Это постановление устанавливает общее запрещение выпуска "денежных суррогатов" и дает примерное их перечисление (указан ряд товарных документов). Принцип этого закона можно формулировать так: запрещается без разрешения НКФ СССР выпуск составленных на предъявителя денежных бумаг, предоставляющих предъявителю право на получение товаров по его выбору на определенную сумму.

Практика применения приведенных постановлений еще более расширила объем их действия: так например, циркулярами НКФ Союза регулируется порядок выдачи именных товарных ордеров, на которых должна быть надпись: "без права передачи" и которые запрещено выдавать в счет заработной платы[10].

Денежные суррогаты были уничтожены при проведении денежной реформы 1928 г. По всей территории СССР действительными признавались только денежные знаки СССР. Хождение других дензнаков запрещалось. Однако, в дальнейшем, само же государство вводило дополнительное обращение ведомственных дензнаков Торгсин, Внешторгбанка, Артикуголь.

 



[1] Мельникова А.С. Твёрдые деньги. М., 1973. С. 9.

[2] Вожегов Г.Н. Безмолвные проповедники. Омск, 1992. C. 41.

[3] Цит. по: Огнев Л.В. О денежной политике Советского государства в годы военного коммунизма // Вестник Ленинградского Университета. Серия 5. Экономика. 1991. Вып.1. С. 116.

[4] Вожегов Г.Н. Безмолвные проповедники… С. 42.

[5] Петров Ю. Директивы без альтернативы // Родина. 2005. №5. С. 110.

[6] Войтов А.Г. Деньги. М., 2002. C. 121.

[7] Щёлоков А.А. Монеты СССР. М., 1989. С. 7.

[8] Войтов А.Г. Деньги… С. 122.

[9] Полозов И. Мглинские боны // Советский коллекционер. Вып. 6. 1968. С. 120, илл.

[10] Циркуляр НКФ СССР от 17 марта 1924 г., № 629 по вопросу об изъятии денежных суррогатов // Вестник Финансов. 1924. № 27.