№5, 4 марта (20.02) 1894 г.

ДЕЙСТВИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА

Сын потомственного дворянина Константин Скиндер 31 января сего года определен на службу в брянскую дворянскую опеку, с причислением по происхождению к первому разряду канцелярских служителей.

Приказом по орловскому почтово-телеграфному округу, от 3го сего февраля за № 7, определен отставной почтово-телеграфный чиновник Георгий Раевский — почтово-телеграфным чиновником VI разряда низшего оклада в брянскую контору (с 1 го февраля).

Канцелярские чиновники брянской дворянской опеки губернские секретари Иван Преображенский и Николай Баранов и канцелярский служитель той же опеки Василий Кириллов 8 сего февраля уволены от службы.

На основании 4 ст. правил о частных поверенных, брянский уездный съезд объявляет, что титулярному советнику Дмитрию Ивановичу Онисимову, сыну губернского секретаря Николаю Павловичу Эльтекову и губернскому секретарю Николаю Ивановичу Алпатову разрешено ходатайствовать по чужим делам, производящимся в Брянском уезде у земских начальников, городских судей, в уездном съезде и в орловском губернском присутствии, в чем и выданы им надлежащие свидетельства на 1894 год.

На основании состоявшегося в 25 день минувшего января Высочайшего повеления, орловско-витебская железная дорога с первого числа текущего февраля месяца принята в  ведение управления. Впредь до особых распоряжений, управление дорогою остается в Орле, о чем и объявляется во всеобщее сведение.

Если народные школы далеко еще не стоят на высоте своего призвания в смысле пригодных руководств, учебных пособий, метода преподавания для более легкой передачи знаний ученикам, то тем более воспитательная часть заставляет желать многого не только в народных училищах, но и в средних учебных заведениях. Если в учащихся не бывает вывихов рук, ног, и т. п., то это еще не служит доказательством, что в училище все обстоит благополучно: воровство, ложь, обман и прочие нравственный язвы заслуживают внимания не менее, чем нанесение физического вреда здоровью. Дабы сделать что-либо полезное в этой почти нетронутой воспитательной области в городских училищах, для этого нужно пригласить особое лицо, которое отличалось бы особой чуткостью натуры, любовью к детям, наблюдательностью и психологическим тактом. Воспитатель должен знать каждого ученика не только с его внутренней, субъективной, но и внешней стороны, должен знать ту среду и те условия, при которых формировался характер ученика, и тогда только педагогические меры взыскания могут воздействовать на исправление предосудительных поступков учащихся. Хотя в городских училищах, как и в брянском, и есть дежурные преподаватели, которые следить за поведением ученика во внеурочное время, но они далеко но могут заменить воспитателя-надзирателя: при сложном, нервном учительском труде немыслимо требовать от преподавателя неотступного присутствия с учениками на уроках и в рекреационной зале впродолжение пяти часов подряд. После часового урока учитель также как и ученик нуждаются в отдыхе. В данном случае получается такая дилемма: или ученики должны быть предоставлены часть времени самим себе, или преподаватель к концу занятий настолько будет утомлен, что последний урок его выйдет уже не так удовлетворителен. Положение дежурного преподавателя напоминает нам затруднение сказочного рыцаря, читавшего на распутье дорог зловещие изречения: поедешь направо самого убьют, поедешь налево — коня потеряешь... Чтобы выйти из такого заколдованного круга относительно воспитательной стороны в городских училищах, для этого, повторяем, имеется настоятельная нужда в приглашении воспитателем особого лица, за особое вознаграждение. Каждое городское училище взимает плату с учеников (брянское, наприм., 7 рублей в год при 250 учащихся), и каждое городское училище имеет полнейшую возможность ассигновать 300 рублей в год на жалованье воспитателю. За такое вознаграждение согласятся быть надзирателями учителя, окончившие курс в учительских семинариях и состоящие на службе в сельских училищах нередко за 15 рублей в месяц. Между тем учительская семинария настолько дает образовательного ценза и педагогической подготовки, что окончившие в ней курс имеют право быть надзирателями в гимназии. Надзиратель городского училища должен пользоваться правами государственной службы. Надзиратель необходим каждому городскому училищу вообще, а брянскому, при многочисленности учащихся – в особенности. Прежде в брянском городском училище преподавание рисования с черчением велось учителем наряду с другими предметами, но два года тому назад, в виду практической важности этих предметов, для занятий был приглашен специалист, воспитанник Строгановского училища. Пробывши здесь один только год, учитель искусств перешел на службу в городское училище киевского округа. Побудительною причиною к переходу послужило то, что здесь служба вольнонаемная, в киевском же округе государственная. На место выбывшего, для занятия черчением и рисованием приглашен был инженер-технолог, преподаватель брянского технического училища, а через три месяца прислан из округа художник из школы живописи и ваяния, который также как и воспитанник Строгановского училища при первом удобном случае перейдет на службу в другое учебное заведение, дающее права государственной службы. Такая частая перемена служащих не может не отразиться на успехе учащихся, и дабы избегнуть этого, нужно ходатайствовать, чтобы преподавателям искусств в городских училищах даны были права государственной службы, каковыми пользуются в нашем московском округе учителя рисования в уездных училищах. Тем более это заслуживает внимания, что приведенный факт не единичный в Орловской губернии. К числу дополнительных  предметов в брянском городском училище относится и немецкий язык, но с октября и до сего времени, за смертью учителя, язык этот не преподается, чем воспитанники поставлены в большое затруднение, особенно те из них, которые по окончании курса готовились к поступлению в реальное училище.

В субботу, 12го февраля, на память св. Алексия митрополита, в честь коего устроен придел в нижней теплой церкви Покровского храма, не было обедни к сем  последнем, а всенощная накануне и литургия в день праздника отправлялись у Спаса. Одна из древнейших наших церквей, Покров ныне в самом жалком, можно сказать в ужасном положении, и кажется не ошибемся, если выразим предположение, что без капитального ремонта церковь эта недалека от полного разрушения. О. Головин сделал по сему поводу даже историческую справку. Между тем древний соборный храм наш когда-то обращал на себя внимание. Царь Михаил Феодорович жалует сюда напрестольное Евангелие [дата Приказа Большого Дворца — 23го октября 7148 (1639) года]. В 1626 году (так по церковной летописи, но кажется это неверно) храм обновлен был усердием Алымова, потомки коего также не забывали Покров, что видно из надписи на серебряном ковчеге: «Октовриа 1 дня 1840 года пожертвован брянским помещиком, артиллерии подполковником Иваном Николаевичем Алымовым, потомком стольника Евстафия Тимофеевича Алымова, который при царе Михаиле Феодоровиче в 1640 году возобновил храм сей после разорения Литвою, и в оном храме тело его погребено (в приделе Алексия митрополита). В Покровской церкви есть особо чтимая святыня, древняя икона Умиления Божией Матери. Но бедность прихода и время наложили свою печать и здесь, хотя можно бы не допускать церкви до такого по истине жалкого состояния, в каком она находится теперь.

В воскресенье, 13 февраля, охотничья команда Астраханского полка (о которой упоминалось в 1м нумере «Брянского Вестника») выступила к месту постоянного расположения своего полка. Трофеем похода-охоты, кроме мелкой добычи, был медведь весом в девять пудов. Дорогобужцы провожали товарищей-астраханцев с музыкой, и помпа эта на пути до вокзала привлекла к себе множество зрителей.

Гулянье, устроенное в воскресенье вольно-пожарным обществом на своем катке, по площади и образцовому содержанию нисколько не уступающем столичным — прошло блестяще: благодаря прекрасной, тихой погоде, иллюминация и фейерверк удались как нельзя лучше. Но лето не за горами, и удовольствию этому настанет конец. Нас просят заявить (и это мы делаем весьма охотно), что отчего бы и летом не воспользоваться тою же Десной и не основать в Брянске кружок любителей речного спорта? Охотников найдется немало. Правда, Десна недостаточно глубока, но весенний ее разлив по своей обширности — громадное поприще для любителя; продолжается же он долго (около двух месяцев) и в самое приятное время года; да и после разлива Десна настолько еще глубока, что совершать рейсы возможно с успехом до глубокой осени. Устройство подобного кружка дало бы возможность многим познакомиться с такими живописными уголками, как наприм. берега Десны между Соловьевым перевозом и Городищем (чудные места, с курганом Кудеяра), или наприм. окрестности Свенского монастыря. где на повороте от Андреевки открывается панорама города, и др. Можно было бы совершать и более дальние поездки, наприм. в Чернигов, Новгород-Северск и даже в Киев (рыбная ловля). Организовавшийся кружок мог бы приобрести несколько шлюпок, гичек, байдарок,  чтобы на них можно было ходить как под парусами, так и на веслах. В известные дни можно было бы устраивать даже призовые гонки под парусами или гребные, «и я более чем уверен, заключает наш корреспондент, что подобное зрелище доставило бы немалое удовольствие обществу, не говоря уже о самих участниках гонок».

Концерт пианиста Рейзенауэра, данный в субботу, 12го февраля, в зале общественного собрания, привлек многочисленную публику, можно сказать весь интеллигентный Брянск, пожелавший еще раз насладиться игрою замечательного артиста. В программу входили пьесы с разным характером, и все они были превосходно исполнены талантливым музыкантом, для которого технических трудностей кажется не существует. Выдающимися нумерами были Lindenbaum и Венгерский марш, произведение особенное впечатление. Само собою разумеется, что художественная передача каждой вещи вызывала шумные одобрения.

Что город — то норов!... В числе обычаев, существующих среди брянских горожан, есть один прекурьезный: это— надеванье во время масленицы колодки холостым. С этой целью кто-либо из женщин или девиц берет кусок дерева, а то и просто обыкновенное полено, долженствующее играть роль колодки (некогда квалификация тюремного заключения), и приходить с ним в дом к знакомым, где есть неженатые. После укоров — почему-де не сочетался, и проч., пришедшая с поленом заявляет, что в виде наказания за «пропуск мясоеда» (т.-е. что имярек не женился) — надо надеть на него колодку. Укоряемый, так сказать проштрафившийся за этот пропуск, не желая подвергаться позору ношения колодки на ноге — откупается, дает какую-либо мелочь, чем и кончается шутка. Вместо поленьев, теперь уже ходят с цветком, который прикалывают неженатому: за это также надо отдаривать. Лицо, сообщившее нам о приведенном обычае, затруднилось объяснить откуда он ведет свое начало и что собственно он значит, какой внутренний смысл его. Надо полагать, что интермедию эту когда-нибудь проделывали ведомные свахи, которые присвоили себе это право наказания холостых в силу своей профессии, а затем шутка стала уже служить предлогом получить что-либо просто на лакомство, или, быть может, шутка эта построена на синониме, в котором таится народное воззрение на холостяка как на лишенного семьи, несчастного (колодника)?

Из уголовных дел, рассмотренных орловским окружным судом с участием присяжных заседателей во временную сессию в Брянске с 14 – 16 февраля, большинство падает на кражу, в бытовом же отношении представляли интерес только два, оба по обвинению в поджоге. Мотивы к преступлению в этих последних — общий недуг темной массы, месть, в одном случае, построенная на романтической подкладке.

 

 

В среду, 23го февраля, в общественном собрании назначен небывалый у нас маскарад, с премиями за костюмы.

 

 

Температура за последнее время не спускалась ниже 5 — 5½°, во вторник была оттепель, а в среду утром R стоял на нуле, и снегу в этот день выпало довольно. В четверг в 2 ч. пополудни R. показывал +4°. Снег сильно тает. Прилетели грачи.

ПРЕПОДОБНЫЙ ПОЛИКАРП*

Брянский чудотворец (+ 1620—21)

II.

Кто был преподобный до удаление его от мира – нетрудно догадаться судя по тому участию, какое принимали Борятинские в судьбе Брянского Поликарпова монастыря. Это потомок святого Михаила Черниговского, князь Петр Иванович Борятинский, имя которого нередко встречается в актах XVI века. Приведем служебную деятельность его по Спиридонову.

В 1571 году с 16го сентября мы видим князя Петра третьим головою второй статьи в походе с Государем против Крымцев, из Александровой слободы к Николе Зарайскому, в Каширу, Коломну, и возвратно в слободу.

В 1573 году он назначен четвертым воеводою в большом полку помощных войск в походе к Руголеву.

В 1574 году он прибылой воевода большого полку в походе из Ям на помощь Ракобору; потом прислан из войск к Государю с известием, ас каким не сказано; а после отправлен третьим воеводою на помощь Юрьеву, и за службу пожалован ему ползолотой.

В 1575 году в дворянах показан и пронским наместником назван. В июне отправлен на реку Сестру вторым послом на съезд с шведскими послами, куда приехав июля 13 числа на два года перемирие заключили.

В 1576 году весною десятым головою при боярине Шереметеве в передовом полку в Калуге.

В 1577 году с сентября вторым воеводою в Туле.

В 1579 году головою у Нагайских князей и мурз в походе на Лифляндию.

В 1580 году мая с 23 числа первым осаднымголовою во Пскове в Запсковьи.

В 1581 году первым осадным воеводою в Холму, и взять в полон Литовцами, у коих в 1585 году выкуплен (По Карамзину, это случилось в 1580 году: «Литовские люди пришли искрадом в ночи к Холму, и взяли его и воеводу князя Петра Ивановича Борятинского, да осадную голову Панина».— Т. IX, примеч. 550. Ср. Кн. М. Щербатов: История Российская. СПб., 1789, т. V, ч. III, стр. 48).

В 1587 году послан в Пронск, Михайлов и Брянск полки осматривать.

В 1590 году первым головою у Кошу в Шведском походе.

В 1591 году объезжим в Москве на большом посаде в новом Царевом городе.

В 1592 и 1593 годах в Тобольске в остроге. В 1594 году в Тюмени, а в 1590 году во Мценске вторым и в 1597 году в украинских войсках в числе воевод.

В 1598 году первым осадным в Москве во второй половине деревянного города от Тверской улицы по Москву реку; а июня с 29 числа воеводою в Новосиле, и в 1599 году указано ему из Новосиля идти по вестям пятым сходным воеводою в большом полку, потом первым объезжим в Москве в Царевом городе на большой половине, а после в сем же году в Уржум послан.

Затем князя Петра мы находим в Разрядных книгах, и эти моменты были наиважнейшие в его жизни.

«(1589 года) октября в 1 день... дьяк Дружина Петелин сказал князю Петру Борятинскому: велел тебе Государь сказать: бил ты челом на князя Володимера Долгорукова да на князя Луку Щербатова, и тебе быти с ними пригоже; да ты-ж глупал, говорил про боярина про Федора Васильевича Шереметева — и Государь велел тебя зато в тюрьму посадить.

И князь Петр сидел в тюрьме три дни, а на службу не пойхал».

Через несколько времени после сего князь Петр Борятинский находится в передовом полку на украйне, опять вместе с князем Владимиром Тимофеевичем Долгоруковым, «и князь Петр на князя Володимера бил челом, что ему менши князь Володимера быть невмесно. И государь приказал дать правую грамоту князь Володимеру на князь Петра Борятинскова.

И князь Петра послали в Сибирь».

Последний раз мы встречаем князя Петра Ивановича в Разрядной же книге:

«1599 года июня в 12 день искал своего отечества князь Петр Борятинской на князь Михаиле Гвоздеве».

Чем кончилось дело – сведений не сохранилось, но с этого времени князь Петр Иванович сходит со сцены и его больше нигде не видно. Таково было общественное положения князя Петра-Поликарпа до отречения его от мира.

 

III.

Известно, что во время Грозного случаев местничества приходилось иногда не более трех на два года, и все они прекращались без больших хлопот и невыгод для службы. Целые годы затем проходили без таких споров. Но уничтожается опричнина, и положение вещей быстро изменяется, число исков об отечестве возрастает; понятия о родовой чести и служебной мешаются: неизвестно что выше. Кроме того споры увеличиваются по мере притока разных выходцев и безземельных царей и царевичей татарских, ставших в распорядке местничества выше всех древних боярских и княжеских родов. Между тем у последних местничество вначале было без всякого политического характера, это были иски именно и только в отечестве, то была лишь забота об имени, дабы не было порухи чести старинному роду. Но если царствование Грозного относительно исков о местничестве почитается сравнительно мягким и милостивым, то при Федоре мы видим небывалую строгости и даже произвол. Правда, прикрываясь именем Федора правил Годунов, государственный ум которого не мог не понять, что родовой распорядок уже не отвечал более на новые, все возрастающие требования политической жизни России, тем не менее помнившим живые предания старины и ревниво хранившим родовую честь, людям заботившимся об отечестве – трудно было мириться с новыми веяниями.

Воспитываясь на сборниках нравственных изречений, «Пчеле», и т. п., старинный книжник памятовал, что «слава человеку от чести отца его» (Сирах: III, 11). В основе местничества лежит представление об отеческой чести. В Бархатной книге Рюриковичи производятся от Пруса, мифического брата кесаря Августа. В этом искании рода и составлении дутых родословных не было ничего зазорного и предосудительного. Такие фальсификации родоначальников и легендарные сказания о выезде их из «Прус» и «Литвы», из «Немець» и даже из «Римския земли», встречающаяся нередко в родословных — вносят много любопытных подробностей в изучение культурной истории России, указывая между прочим на то, как рано стало проникать в Московское государство западное влияние, и притом в такой сфере, где его наименее по-видимому можно было ожидать.

Князю Петру Ивановичу Борятинскому едва ли не первому пришлось испытать строгость нового правительства в делах и спорах по местничеству. Сын века, выросший в преданиях старины, князь Петр не мог однако подчиниться новшеству, и памятуя о роде почел за лучшее вовсе удалиться от дел, чем терпеть унижения, сидеть в тюрьме и подвергаться ссылке в Сибирь только за то, что он, считавший между своими предками равноапостольного князя Владимира и по прямой линии происходивший от святого Михаила Черниговского — не пожелал стать в одну версту с Долгоруковым или с каким-то выходцем от Немецкия земли, которого «глаголют быти родом» (говорят[,] что он будто бы происходит) от княжат...

Весьма возможно и вполне естественно, что князю Петру Ивановичу Борятинскому наскучила неправда при счетах его о местничестве, своих назначениях на государеву службу рядом с людьми по его мнению стоявшими ниже его – он видел поруху старинной чести, и вот умышленно оскорбляемый и обиженный не раз – он оставляет мир. При этом нельзя не видеть в нем человека сильного духом, крепкого и стойкого в убеждениях, и что всего важнее – верного и истинного сына церкви: к ней обратился он для утешения в скорбную годину своей жизни, надломленной новыми веяниями. То не была кратковременная схема, в которой мирские люди от великого князя или царя до простолюдина обычно на Руси прибегали в последние минуты земного пути: монашество Поликарпа – своего рода подвиг, и самая идея монашества, по верному определению одного из духовных писателей – «не что иное есть, как только высочайшая черта человеческой души, дышущей не духом мира сего, но духом иже от Бога» (1 Коринфян., II, 12).

Потомок святого Михаила Черниговского и Брянского, князь Петр Борятинский удалился в Брянск. Местность эту он излюбил не напрасно: ранее она уже была прославлена его благочестивыми предками, святым князем Олегом-Леонтием, в монашестве Василием (основатель Петропавловского монастыря), и князем Романом Михайловичем (Свенск: чудесное исцеление князя от иконы Богоматери). Здесь под именем Поликарпа бывший воевода, некогда тюремный сиделец за родовую честь и ссыльный за иск об отечестве устрояет обитель с церковью Преображения, и в смирении проводит остаток дней; здесь он и скончался,  а с небольшим через сорок лет после блаженной кончины подвижника мощи его становятся известны по чудесам. Чудесные исцеления при могиле св. Полкарпа известны и в наши дни.

Свой труд преподобный Поликарп, по преданно, проходил в веригах. Надо полагать, строгий подвижник еще при жизни обращал на себя внимание современников, видевших в нем незаурядного монаха, и такой взгляд на преподобного преемственно сохранился до наших дней.

Память у брянчан о преподобном Поликарпе всегда была жива, и если на основании некоторых свидетельств можно косвенно сделать вывод, что бывали случаи заказов молебна сему угоднику даже как местночтимому, то должны и теперь найтись лица, благочестивая мысль коих подскажет им молитвенное обращение к брянскому чудотворцу.

 

(Окончание следует)

 

 * Продолжение. См. № 4-й «Брянского вестника».

НЕДОСТАВЛЕННЫЕ ТЕЛЕГРАММЫ

Хранящиеся в брянской почтово-телеграфной конторе.

За 9-е февраля – Белкуину и за 16е – псаломщику Смольскому

НЕДОСТАВЛЕННЫЕ ПРОСТЫЕ ПИСЬМА

Перевощикову. – Трофиму Сатчекову. – Александре Семыкиной. – Тикоцкому. 

ФЕВРАЛЬ

20 Неделя мясопустная (Масленица). Глас 7-й. Св. Льва, еп. катанского. Смч. Садока, еп. персидского и с ним 123 мученик. При. Агаофна. + Прп. Корнилия псковск. Ут. Ев. Ин. XX, 1 — 10; лит. ап. 1 Кор. VIII, 8—13, IX, 1—2; Ев. Mф. XXV, 31—46.

21 Прп. Тимофея, иже в Символех. Св. Евстафия, арх. антиохийского, и Георгия, еписк. амастридского. + Ик. Б. М. «Козельщанския». Всенощное бдение в соборном храме.

22 Обретение мощей св. муч., иже во Евгении. Прп. Афанасия, Фалассия, Лимния, Варадата. Мч. Маврикия и с ним + 70 воинов, Фотина, Феодора, Филиппа. При. Петра столпника

Ранняя литургия в соборном храме.

23 Смч. Поликарпа, еписк. Смирнского. При. Иоанна, Антиоха, Антонина, Моисея, Зевина, Полихрония, Дамиана и Александра. + Прп. Моисея Белоозерского и преподобного Поликарпа брянского чудотворца (+ 1620—21) Ик. Б. М. «Сокольския».

24 Первое и второе обретение честныя главы пророка, предтечи и крестителя Господня Иоанна. При. Еразма печерского. + Обрет. мощей кн. Романа углицк. Ут. Ев. Бк. VII, 17—30; лит. ап. 2 Кор. IV, 6 — 15; Ев Mф. XI, 2-15.

25 Св. Тарасия, архиепископа Константинопольского.

26 Св. Порфирия, еп. газского. Мч. Севастиана. + Ик. Б. М. «Межецкия». Ут. Ев. Ин. X, 1 — 9; ап. Евр. VII, 26 — 28, VIII, 1 — 2; Ев. Ин. X, 9-16.