№12, 6 (24.04) мая 1894 г.

ДЕЙСТВИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА

Государь Император в 17 день апреля сего года Всемилостивейше соизволил пожаловать орловскому губернскому предводителю дворянства действительному статскому советнику Шенигу орден св. Владимира 3й степени.

 

 

Высочайшим приказом по Министерству Юстиции 13го апреля назначены: прокурор орловского окружного суда Губерт и товарищ председателя елецкого окружного суда Цехановский — членами харьковской судебной палаты и прокурор рязанского окружного суда Лопухин — прокурором орловского окружного суда.

 

 

Высочайшим приказом по военному ведомству о чинах гражданских, 3го апреля сего года, произведены за выслугу лет, брянского местного арсенала: из коллежских асессоров в надворные советники артиллерийский чиновник Модест Верт, со старшинством с 14го января 1894го, и из коллежских регистраторов в губернские секретари, классный технический мастер Сергей Воробьев со старшинством с 30го декабря 1893 года.

 

 

Высочайшими приказом по военному ведомству, 10 апреля, 1го Невского Его Величества Короля Эллинов пехотного полка подпрапорщик Михаловский произведен в подпоручики, с переводим в 3й пехотный Нарвский генерал-фельдмаршала князя Воронцова полк. Кадету орловского-Бахтина кадетского корпуса Дмитрию Яковлеву за человеколюбивый подвиг Всемилостивейше пожалована 2го марта сего года серебреная медаль с надписью «за спасение погибавших», для ношения на груди на Владимирской ленте.

 

 

Зачислен по запасу армии, по пехоте, 143го пехотного Дорогобужского полка подпоручик Яковлев — в запас армейской пехоты (по Курскому уезду).

 

 

О прекращении существования с 1го февраля 1894 года Общества Орловско-Витебской железной дороги.

 

На основании Высочайше утвержденного 25го января 1894 года положения соединенного присутствия Комитета Министров и департамента государственной экономии Государственного Совета, распубликованного в № 27 Собрания узаконений и распоряжений Правительства от 25го февраля 1894 года, орловско-витебская железная дорога перешла с 1 го февраля 1894 года в казну, как цельное предприятие, со всеми правами и обязательствами, причем, в силу того же Высочайшего повеления, общество названной дороги освобождено от обязанности составления отчета за время с 1го января 1893 года по день перехода в казну, а равно передаточного баланса счетов общества.

На сем основании, общество орловско-витебской железной дороги с 1го февраля 1894 года должно считаться прекратившим свое существование.

О сем Министр Финансов 8го марта 1894 года донес Правительствующему Сенату для распубликования.

Ночь под Светлое Христово Воскресенье, встреча праздника благодаря прекрасной тихой и теплой погоде прошла у нас необычайно торжественно. Еще с вечера субботы начались приготовления к украшению церквей, постепенно то там, то сям стали появляться на них фонари, стаканчики, плошки, и вот когда совершенно стемнело — на черном фоне неба вырезались огненные, силуэты храмов и колоколен. Картина была великолепная. Само собою разумеется в каждом приходе старались отличиться,  соревнование в данном случае всегда бывает большое, в некотором роде это заветный день когда можно блеснуть чем-нибудь, и нужно отдать справедливость — усердие некоторых достигало своей цели. Так, следует отметить Успенскую церковь, южный фасад которой к стороне фонтана богато и с большим вкусом украшен был разными транспарантами. Много огня было у Рождества, собственно расцвечена была военная церковь, где служба отправляется для Дорогобужского полка. Необыкновенно изящна была Верхне-Никольская колокольня, убранная по фасам световыми панно. Купол Воскресенской церкви и колокольня вместе со шпилем до самого креста, словно жемчугом унизаны были небольшими лампионами. Гробовская залита была ярким светом, снопы которого бросал громадный аппарат, поставленный в ограде. Отсюда, с Петровской горы виделась Зарецкая церковь с своею шатровою колокольней, огненный разноцветный конус которой красиво отражался на глади Десны, а там дальше на горизонте стояло зарево от костров в Белобережской пустыни.

Старинного обычая — раскладывать костры и у нас возле церквей, жечь бочки из-под горючих веществ, смолы, дегтя, и т. п., что прежде обильно жертвовали канатные фабрики, ныне к великому горю подростков — не соблюдалось, он строго воспрещен. Также не было пусканья хлопанцов, стрельбы из ружей, пистолетов, самодельных ручных пушек, и проч. т. п. Все прошло чинно, хотя при церквах наиболее удаленных от центра не обошлось без отступления от строгих предписаний: отводили-таки душу. Но того что было прежде, когда с улицы или из ограды перебрасывались хлопанцами с находившимися на колокольне, и проч. — этого теперь конечно и в помине нет. Вообще же говоря о каких-либо несчастных случаях, происшедших в эту ночь — неслышно, да и прежде забава хлопанцами, правда не из безопасных, проходила благополучно, у греков же, даже у нас на юге, и по сию пору происходит такая же если еще не большая пальба во время пасхальной заутрени.

Другой наш старинный обычай – хождение до разным церквам прикладываться к плащанице — соблюдается, причем стараются как можно более обойти храмов. Обыкновение странное, вызываемое конечно не столько благоговейным чувством поклонения святыне, сколько простым любопытством взглянуть на украшение к Великодню. На этот обычай однажды обратил внимание молодой проповедник (впоследствии известный член нашей миссии в Китае), покойный Афанасий Ферапонтович Попов, еще, будучи воспитанником орловской семинарии, сказавший слово в Архангельской церкви в Великую пятницу по выносе плащаницы.

Кстати. В совершении сего последнего обряда замечается у нас различие. В Петровском монастыре наприм. в пятницу по выносе плащаницы из алтаря тотчас же обносят ее вокруг храма. Происходит это вследствие того обстоятельства, что ни в церковном уставе, ни в постной триоди нет на это определенных указаний. Между тем вынос плащаницы должен совершаться так: при пении «Тебе одеющегося светом яко ризою», священник совершает каждение над плащаницей, лежащей на престоле, обходя ее трижды с кадилом. После «Отче наш», при пении тропаря: «Благообразный Иосиф», священнослужители самыми действиями изображают то, что поется в тропаре: они поднимают на главу плащаницу и в предшествии диаконов с фимиамом кадильным переносят ее царскими дверьми из алтаря на средину храма. Затем поется песнь «Мгроносицам женам», которая есть как бы продолжение тропаря «Благообразный Иосиф». После сего молящиеся прикладываются к плащанице. Так совершается в Петербурге в Исаакиевском и Казанском соборах и в других церквах, также это и по чину священнослужения и обрядов, наблюдаемых в большом московском Успенском соборе, письменному чиновнику или уставу Софийского собора, и проч. Еще различие в обрядности: после литургии во всю Светлую седмицу не бывает крестного хода вокруг храма, тогда как в Петербурге наприм. это выполняется неуклонно.

Наконец в заключение два слова о красном целодневном звоне в продолжении всей недели. Говоря откровенно, звон этот порядком надоедает, ибо звонят как попало и кто во что горазд (происходить то же самое, как если б было дозволено не музыкантам играть в оркестре вдруг всем вместе на чем кто хочет, причем самые инструменты были бы расстроены). Но и к этому относишься более чем снисходительно: звонят во-первых, по усердию, во-вторых, из поверья предохранить себя от головной боли на весь год; для этого именно и надо-де постоять под колоколом и самому позвонить (в Петербурге нам случилось видеть, что церковные сторожа делают из этого поверья доходную статью для себя). Есть впрочем удивительные артисты сего искусства, у которых при одних и тех же колоколах (счетом много пять-шесть) звон выходит  на несколько манер, а чего они не сделали бы с таким подбором как у Исаакия или в петербургской Сампсоньевской церкви, где колоколов чуть не два десятка, в употреблении же весьма немного.

Никаких народных гуляний у нас нет, хотя бы таких даже, какие некогда устраивались в Завалках (за Петровскими монастырем). Вербная ярмарка у нас не в обычае, и в магазинах перед праздниками особенно тоже ничего не выдавалось: тут во многом мы отстали и к нам не дошли даже духи с запахом «Христос воскресе», о: чем публиковалось наприм. в «Петербургском Листке» (1893, № 77).

Не только в обыкновенные праздничные, гулевые дни нам не случается встречать по улицам каких-либо чересчур безобразных явлений, но даже Масленица у нас, неделя казалось бы по преимуществу широкая русского разгула — прошла чрезвычайно тихо, также тихо прошла и Святая неделя. Этого отрадного факта нельзя не отметить. Чему приписать такое обстоятельство — экономическим-ли условиям горожанина или каким другим причинам — решать пока не беремся. Тем с большим удивлением мы прочли нечто совершенно противоположное провинциальным нравам. Вот наприм., как описываются в «Сыне Отечества» результаты Масленицы в Петербурге (№60):

«Из полицейских участков получены сведения о числе пьяных, задержанных для вытрезвления втечение минувшей масленой недели!. Какие поучительная статистические данные! Какие лестные цифры для веселого столичного населения! Надо заметить, что в полицейских таблицах показаны только е пьяные, которые дошли до полной потери сознания. В участки забирают вовсе не так ревностно как многие думают. Если в Лондоне появление на улице или в людном месте субъекта, отравившегося алкоголем (не смотря на то что англичане по своим привычкам большие любители горячительных «освежающих» напитков)  то у нас на это смотрят гораздо снисходительнее и благосклоннее. Праздничный день без толпы пьяных — явление для нас (петербуржцев) совершенно непонятное. Если бы забирать в полицейские дома всех этих шатающихся, горланящих песни, сквернословящих и всячески нарушающих уличное благочиние обывателей, то к двенадцати часам дня в любой воскресный день в участках не хватило бы места. Эта сторона дела весьма важная. Даже при теперешнем «гуманном» отношении к пьяному люду, участки к вечеру переполняются «мертвыми телами» настолько, что задержанным гулякам долго приходится путешествовать в обществе дворника или городового из части в часть, пока ему не найдется пристанища... Пьянство в столице не только не уменьшается, но кажется растет год от году, принимая все более и более нежелательный характер. Уличные дебоши,: скандалы, драки и вопли — все это процветает в самых людных местах, не только возле питоейых домов, но и в стороне от них (едва ли можно много насчитать таких мест, которые не были бы украшены рестораном, трактиром, либо портерной).

А вот и статистика. За (минувшую) Масленицу доставлено мертвых тел в адмиралтейскую часть – около пятидесяти пяти человек; в казанскую — сто двадцать шесть, в спасскую — триста пятьдесят три (!), в коломенскую — девяносто пять, в нарвскую — сто пятьдесят, московскую — двести двадцать один, александро-невскую — сто девять, рождественскую — сто семнадцать, литейную – сто шестьдесят три, и т. дал. Всего до тысячи девятисот (1 900) человек.

Прибавьте в этому тех, кто по каким-либо причинам не был арестован, а таких наборется в десять раз больше арестованных, и вы получите ужасающую цифру»...

Новость запоздалая, тем не менее, факты, сообщаемые столичною газетой весьма интересны, хотя и печального свойства. Благодарение Богу, ничего подобная у нас нет, и случаи смерти от пьянства хотя и бывают, но составляет событие чрезвычайно редкое.

Зато в Брянске, к глубокому прискорбию, встречается другая аномалия, это—неуважение к святыне, к храму божию, и что всего грустнее — замечается это в подростках, преимущественно из учащейся молодежи. В Петровском монастыре, например, недавно во время всенощной происходили такие сцены у самой паперти, каких не позволит себе человек мало-мальски понимающий значение того места, где он находится. Крики, смех, беготня, курение папирос возле самой двери, ведущей в церковь — стало здесь чуть не обычным явлением. Монахинь не слушаются. То же самое встречается и возле собора, где во время службы устраивается гулянье, причем в возгласах и непристойных криках конечно не стесняются. Заметна потеря уважения к храму и внутри его, что выражается беспрестанным, в высшей степени надоедливым хождением детей по церкви во время богослужения. Видимо, что никто никогда не руководил их в данном случае, и потому слово с церковной кафедры, а еще того лучше строгое внушение в школе — было бы необходимо, и если высшая епархиальная власть сочла нужным напомнить взрослым некоторые церковные порядки, так сказать преподать им урок благоповедения, о чем у нас при входе в каждую церковь вывешены печатные объявления, то дело священнослужителей, будет ли это законоучитель или проповедник—разъяснить юношеству значение храма как дома божия. Б Белобережской пустыни при входе в так называемые святые ворота (со стороны гостиницы) изображено два ангела, из коих один записывает у себя на хартии входящих в церковь, а. другой — оставляющих ее ранее окончания службы (такие изображения некогда были в Смоленской сгоравшей церкви на паперти у Северного и южного входа). Есть поучения в прологе, «от старчества» и множество апокрифических сказаний, столь любимых народом, где говорится о благоговейном стоянии в церкви и пользе слушания до конца службы совершаемой в храме. Всем этим можно бы пользоваться в целях педагогических, вообще материалу по данному вопросу громадное количество, и стоит лишь с уменьем применять его к жизни. А пока для вразумления сорванцов не мешало бы делать наряд хоть по одному нижнему полицейскому чину в собор и Петровский монастырь на время праздничных богослужений, особенно на время всенощных бдений, когда пользуясь сумерками, молокососы позволяют себе делать разные гадости, не стесняясь близостью церкви.

Что слова наши вызваны действительностью, доказывает следующее объявление, изданное перед праздниками полицейским начальством, хотя и по другому поводу, доступному ведению наружного надзора:

«От обывателей постоянно поступают жалобы на детей, которым на улицах города производят беспорядки, пугая лошадей шутихами (иначе хлопанцами, ручными ракетами), пристают к проходящим, и т. п. шалостями беспокоят публику. Неоднократные замечания родителям о дурном поведении их детей и даже задержание (последних) не приносит желательных результатов, а потому пристав города Брянска, по распоряжению уездного исправника, доводит до всеобщего сведения, что родители, не желающие обуздать своих детей, будут привлекаться к ответственности по суду. При этом покорнейше просить обывателей оказать полиции содействие, доводя до ее сведения о тех детях, которые будут замечены в назойливости и неприличных поступках, для привлечения родителей их к ответственности».

 

Мера, конечно, крутая, но надо когда-нибудь положить предел уличному бесчинству, иначе из мальчишек получится такая же сила, какую наприм. в Париже играют гамэны, в Варшаве лобузы, и проч., с проделками коих администрации приходится считаться серьезно. По сведениям столичных газет, в Петербурге расправа с шалопаями несколько короче: там сами родители преподают достодолжное внушение непослушным тотчас же по их арестовании.

13го сего апреля окончено бурение скважины артезианского или бурового колодца в брянском арсенале на бульваре против кузницы. Глубина скважины до водоносного пласта 193 фута, диаметр трубы внизу 4 ½ дюйма, а вверху 6 дюймов. Скважина дает обильное количество воды, которая временно спускается по деревянным желобам в реку для очистки скважины от глины и песку. Устройство этой скважины имеет некоторое значение для города в том отношении, что из водоразборного крана на Петровской горе (против Никольской церкви) жители будут пользоваться доброкачественной водой, отпускаемой ежедневно в определенные часы. Но мешало бы теперь же городу озаботиться устройством крана более улучшения то и удобного типа для ведерного и бочечного разбора воды, так как в настоящем его виде кран этот чрезвычайно неудобен и далеко некрасив. О производительности скважины, как в количественном, так и в качественном отношении, не замедлим сообщить читателям по получении точных сведений.

 

 

Сезон летних гуляний в сквере открылся в понедельник, причем для развлечения публики играют военные оркестры.

Происшествия в Брянске:

— В ночь на 12 апрёля от излишнего употребления спиртных напитков умер мещанин Иван Ильин Можевитин 30 лет от роду.

— На станции Брянск в ночь на 18е апреля скончался от излишнего употребления водки запасный рядовой Дмитрий Прокофьев.

— На нижнем Судке 18го апреля скоропостижно умер от порока сердца брянский мещанин Козьма Христофоров.

 

— В ночь на 19е апреля в Зарецкой слободе произошел пожар, уничтоживший четыре дома, причем один человек получил обжоги, а шестилетняя девочка едва не погибла в пламени и спасена лишь благодаря отваге брянского мещанина Муравлева. За свой подвиг, соединенный с опасностью для жизни, молодой человек, как нам передавали, будет представлен к награде.

Происшествия в Брянском уезде:

— Близ села Мужинова, Акулицкой волости, 31 го марта из реки Опороти вытащен труп крестьянина помянутого села Семена Шестакова. Покойный пропал в ночь на 24 октября прошлого года, и несмотря на принимавшиеся меры — не был разыскан. По заявлению родственников Шестакова, покойный убит одним из своих односельцев.

— 5го апреля в деревне Мордасове, Княвицкой волости, скоропостижно умерла крестьянка Анисья Жигалкина, 35 лет, по подозрению мужа ее от отравы. Дознанием причина смерти покойной не выяснилась.

— 4го апреля в деревне Семеновне, Вороновской волости, утонул в сажелке сын крестьянина той деревни Ивана Храменкова, Афанасий, трех лет от роду.

— Того же числа на сергиево-радицком паровозном заводе скоропостижно скончался германский подданный Иоган-Альберт-Эмиль Шульц. По дознанию оказалось, что он умер от воспаления легких и отека мозга

— Того же числа на брянском рельсовом заводе задержан с похищенным железом мастеровой села Любохны Иван Ульянов. По дознанию оказалось, что он совершал неоднократно кражу железа с брянским мещанино Егором Афанасьевым.

— В ночь на 7 апреля там же задержан тоже с похищенным железом крестьянин Жиздриннкого уезда Сергей Борисов.

 

— От пожара, бывшего в Полпине 11 го апреля сгорело 56 домов со всем имуществом, кроме скота; при тушении пожара разрушено три дома. Во время пожара сгорела крестьянка Екатерина Герасимова Афонина и получила опасные обжоги крестьянка Евдокия Александрова Рыженкова. Убытку этим пожаром причинено на сумму 24.000 рублей. Причиною пожара, как оказалось по дознанию, было неосторожное обращение с огнем крестьянской девочки Веры Петровой Лобанковой, 14 лет, вынесшей во двор котелок с горячими угольями.

В прошлом нумере «Брянского Вестника» мы сказали несколько слов относительно истребления у нас леса. Как иллюстрацию к своей заметке помещаем сегодня небольшую историческую справку по затронутому предмету. В статье о делах минувших читатели найдут интересный данные — как правительство почти сто лет тому назад заботилось об охрана леса, и это лишь по поводу ничтожной постройки какого-нибудь десятка байдаков. Фамилии лиц, упоминаемых во всех трех делах, до сих пор еще живут в Брянске, а двое внуков Антипы Бабкова (по уличному Буховы) до настоящего времени ведут лесную торговлю. Новая дорога, о которой говорит автор помещаемой статьи, во многом изменила все, коснувшись не только внутреннего быта горожан, но и самого обличия Брянска. Заключительные строки почтенного Брянца из далека лестны, относительно же разработки местных архивов, как нельзя более справедливы. Действительно, косность в этом случае не одного Брянска — поразительна, и вследствие такого небрежения сколько гибнет драгоценных памятников. Поскольку возможно однако, редакция приняла меры к исправлению «крупной погрешности», тем не менее ей желательно бы стороннее содействие, и вместе с читателями мы будем искренно благодарны за всякое ознакомление с прошлым нашего края, будет ли то статья, обработанная или же простое сообщение исторического документа, заимствованного из старины, хотя бы и не особенно дальней.

ДЕЛА МИНУВШИЕ

Как вы полагаете, г. брянский обыватель — что было бы, если бы встал из могилы Петр Великий и приехал посмотреть на ваши леса дремучие и Десну полноводную? Стыд сказать, что увидал бы он вместо того, что видел лет 180 тому назад. Не поздоровилось бы вам от царственной дубинки... Железная ли дорога тому причиною или сами брянцы вольготно похозяйничали, только от Десны и лесов брянских жалкие тени остались; да и сами брянцы стали уже забывать дела своих предков и их славу, и лишь обездоленный пильщик да плотовщик, потерявший надежду найти заработок, клянет и машины, и чугунки и каких-то «мошенников», ему самому неведомых... Плотовщик помнит и леса, и Десны полноводье и судоходство по Десне, и долго еще будет помнить их.

Да и как забыть? С упадком судоходства он не только должен по крайней мере два дня в неделе упражняться в «положении зубов на полку», но в лишился всякой надежды сладко пожить на вольной волюшке, людей посмотреть, себя показать... Об этом последнем обстоятельстве я надеюсь пообстоятельнее побеседовать с вами, г. читатель,  впоследствии. Теперь же намереваюсь напомнить вам кое-что из истории судостроения и судоходства в Брянском уезде.

Мало кто из брянцев помнит о существовании брянской верфи, о широком распространнеии и почетной известности «брянчек», бороздивших некогда воды Десны и Днепра вплоть до Херсона; немногие знают, что на брянской верфи строились (в 1737 году) целые флотилии для войны с турками. Позабылось, быльем позаросло всё это: с легкой руки строителей арсенала; покойного генерала Мальцева и некоторых других лиц  Брянск идет по новой дороге, ежеминутно порывая связь с прошлым. А славное было оно, это прошлое! Его история издавна возбуждала во мне желание поработать в брянских архивах. Недавно мною найдено несколько документов, ярко обрисовывающих течение дел по интересующему нас вопросу (документы относятся к началу настоящего столетия). Обстоятельства не позволяют мне самому обработать эти документы, потому я решаюсь издать их в своем первоначальном виде. Вот один из них, озаглавленный делом «О  несоблюдении узаконенных правил клеймения построенных в Брянской округе байдаков».

По справке в брянском нижнем земском суде с делом о сплавливаемых в 1806 году рекою Десной брянских: купца Михайлы Глумова, именитого гражданина Утинкова и комиссионера Волковицкого — байдаках; оказалось:-

1. Купец Глумов 15 августа 1806 года поданным в сей суд объявлением изъяснил, что из покупных им у брянского помещика Феодора Васильева сына Исупова материалов простроено им восемь байдаков, из коих четыре имеют длины по 11 сажень, ширины по 9  ½ аршин, вышиною по 2 ¼  аршина, а последние четыре имеет длины по 11 садень, ширины по 10 аршин без четверти, кои поспешности ради, дабы не упустить полой воды, спущены им по реке Десне для продажи в Новгород-Северск, а просил сей суд на оные байдаки  яко действительно строенные из помещичьих лесов, дать ему свидетельство, почему, по удостоверении помещика Исупова… учиненною того же августа 15 числа резолюциею заключено дать об оном ему, Глумову, свидетельство, и хотя в подтверждение оного следовало бы заклеймить байдаки те установленным от правительства клеймом, но не учинено сего по причине той, что не происходило о том в свое время требования от него, Глумова; для того объявить ему, чтобы он впредь в подобных случаях покупных байдаков без свидетельства сего суда и заклеймления по реке Десне и нигде не сплавлял; по каковой резолюции свидетельстввоано ему, Глумову, того же августа 16 числа. Но чтобы действительно остановленные в Трубчевске байдаки были те самые, которые построены им, Глумовым, из покупных у помещика Исупова лесов – суд не утверждает.

2. Именитый гражданин Утинков поданным в сей суд 19 августа того же года объявлением хотя испросил на построенные им из покупных у помещика Исупова лесов десять байдаков, но для получения свидетельства, так и заклеймления байдаков тех, по требованию сего суда, не явился, и свидетельства ему из сего суда давно не было. А посему действительно-ль байдак тот, который остановлен в Трубчевске, построен из покупного помещечьего леса, где именно и с какого места в город Трубчевск сплавлен – земскому суду неизвестно.

3. Комиссионеру Волковицкому сей суд свидетельств не только на десять байдаков, но и на сколько никогда не давал, а из предписания его превосходительства орловского гражданского губернатора, полученного в сем суде 11го августа 1806 года, видно, что он, Волковицкий, будучи комиссионером, заготовляющий, по Высочайшему Его Императорского Величества повелению, господину херсонскому военному губернатору  Волковицкому губернатору для продовольствияя армии провиант, доносил его превосходительству, что для поставки провианта того до Херсона купил он у брянского купца Антипа Бабкова байдаки, хотя-де о заклеймлении он и Бабков просили брянского городничего и сей суд, городничий, не имея права клеймить — от того отказался; равным образом и сей суд к исполнению сей обязанности не приступил, вследствие чего и велено было земскому суду донести его превосходительству, по каким причинам означенные байдаки не заклеймлены. Почему учинена была в сем суде справка, и по оной требования сказанного Волковицкого о заклеймлении купленных им у Бабкова байдаков, как выше объяснено — не оказалось: Хотя-ж и просил купец Бабков поданным в сей суд 31 числа июля 1806 года объявлением на выстроенные им в городе из покупных у брянских помещиков лесных материалов байдаки свидетельства, но не проданные ему, Волковицкому, а на собственные свои байдаки, которому и даны были свидетельства, однакожь не на десять, а на девять байдаков, кои тогда же узаконенным клеймом заклеймлены и спущены в предлежащий им путь. Какие же у комиссионера Волковицкого остановлены в Трубчевске десять байдаков – сему суду неизвестно, да и точно ль они построены из помещичьих лесов, и чьих именно – сей суд сведений не имеет. На случай же востребоваться по производству этого дела могущей иногда надобности в сведении, по какому праву земский суд производил клеймление байдаков, строющихся в городе Брянские и давал на оные свидетельства, земский суд за нужное поставил произвести справку, по коей оказалось, что производилось сие вследствие повеления его превосходительства господина орловского гражданского губернатора, насланного в сей суд от 9го октября 1805 года, и указа орловского губернского правления от 10го генваря 1806 года, а после того и подтвердительному от 26го числа июня того ж 1806 года брянскому городничему из оного правления указу, для чего прислано было от него в сей суд клеймо. А как брянские купцы производят в здешней округе одну только покупку в помещичьих лесах и строют из них байдаки по вывозке тех лесов на пристани города Брянска, состоящей в ведомстве брянского городничего, то е сей суд давал таковым купцам свидетельства на одни только леса, а которые байдаки строились в округе – на те выдавались свидетельства и происходило заклеймление оным прямо от сего суда. Но как вследствие означенных предписаний его превосходительством и губернским правлением предоставлено клеймление байдаков и дача на оные свидетельств одному сему суду… то определил сей суд производить клеймление байдаков, строящихся из помещичьих лесов, как в Брянской округе, так и в городе Брянске. Но дабы при стройке их в городе, яко не в ведомстве сего суда состоящем, не могло произойти какого-либо злоупотребления в рассуждении похищения лесов из казенных дач, предоставлено было им бдение градской полиции и смотреть при строении байдаков, точно ль на оные употребляются те леса, на которые даны будут из сего суда свидетельства; в противном же случае, ежели оных не будет – налагать на них арест и узнавать, отколь оные браты, чем, во-первых, можно пресечь всякое похищение казенного леса, а во-вторых, предоставится несомненное право на взятие с тех байдаков, которые не будут иметь свидетельств – установленных в казну пошлин; когда же построются в городе Брянске такие байдаки, на леса которых будут от сего суда свидетельства, тогда хозяин о заклеймлении оных и даче свидетельств обязан входить в сей суд с объявлением, и потом, забрав от городничего о несумненной постройке оных из тех лесов сведение, производит им клеймление и давать указанные свидетельства с отметкою на прежнем, которое выдано будет на леса: сколько оного употребится на строение тех байдаков и сколько затем останется у хозяина для других поделок, о чем представлено было из сего суда его превосходительству господину орловскому гражданскому губернатору и орловскому губернскому правлению 1806 года августа 16го, а в разрешение оного получен в сем суде из губернского правления от 3го сентября указ с таковым заключением, что распоряжение сего суда относительно байдаков… находит губернское правление основанным на точной силе законов… а брянскому городничему велено, чтобы он строго наблюдал за строющимися в городе байдаками…

Издание остальных документов отлагается до будущего времени. Их немного, очень немного.

Вы, господа брянцы, во многих отношениях опередили жителей других уездных городов: у вас и народные чтения устраиваются, и воскресная школа есть, и дешевая столовая, и газета и даже медицинский журнал издавался у вас, между тем на свои богатые архивы почему-то доселе никто внимания не обратил, и уж, конечно, не в вашу пользу это говорить... Желаю вам исправить такую крупную погрешность.

Брянец из далека.

НЕДОСТАВЛЕННЫЕ ТЕЛЕГРАММЫ

Хранящиеся в брянской почтово-телеграфной конторе.

 

Комаревым. – Брейтману. – Юдину. 


АПРЕЛЬ

24 Нед. о Фоме (антипасха). Мч. Саввы стратилата и с ним 70. Прп. Елисавефы, Фомы юрод. и Саввы печерск. Мч. Евсевия, Неона, Лонгина, Леонтия, Пасинкрата и Валентина. + Ик. Б. М. «Молченская». Ут. Ев. Mф. XXVIII, 16 — 20; лит. ап. Дн. V, 12—20; Ев. Иг. XX, 19—31.

25 Ап. и Евангелиста Марка. + Прп. Сильвестра обнорск. Ив. Б. М. «Цареградская» Ут. Ев. Лк. X, 1—15 лит. ап. 1 Пет. V, 6—14; Ев. Мр. VI, 7 — 19.

26 Василия, еп. амасийск. Прв. Глафиры девы. Св. Стефана, еп. пермского. + Прп. Ионникия чернорецкого. Ут. Ев. святит. Ин. X, 1—9; лит. ап. Евр. VII, 26—28, VIII, 1—2; Ев. Лк. VI, 17—28.

27 Ап. и смч. Симеона. сродн. Г-ня + Прп. Стефана, игум. печер., еп. владимирского. Лит. ап. апост 1 Кор. IV. 9 —16; Ев. Mф. XIII, 54-58.

28 Ап. Иасона, Сосипатра. Мч. Керкиры девы, Максима, Дады, Квинтиллиана, Саторния, Иакисхола, Фавстиана, Ианнуария, Марсалия, Евфрасия, Мамния, Зинона, Евсевия, Неона, Виталия. Св. Кирилла, еп. туровск. + Прп. Кириака каргопольского.

28 Св. 9 муч. кизическ.: Феогнида, Руфа, Антипатра, Феостиха, Артемы, Магна, Феодота, Фавмасия и Филимона. Прп. Мемнона Мч. Диодора и Родониана. +Св. Василия еп. захолмского.

30 Св. ап. Иакова. Св. Доната еп. Мч. Максима. Обр. Мощ. смч. Василия, еп. амасийск. и св. Никиты, еп. новгор. Ут. Ев. Ин. XXI, 15—25; лит. ап. Дн. XII, 1 —11; Ев. Лк. V, 1—11.

 АПРЕЛЬ 1894

15

20

22

     

 

     

 

Ветчина:

   

 

Копченая

17 к. ф.

Малосоленая

14 к. ф.

Провесная

16 к. ф.

Дрова: березовые

12-13 р. саж.

            сосновые

7-9 р.

            еловые

7 р.

Жмаки

Картофель

20-22 к. мера

Конопл. масло мерн. (50 ф.)

Крупа

1 р. 10 к. пд.

Лес: шелевка 7 арш.

        дуб. 5 арш.

        соснов. 9 арш. 5. в.

—.

Масло: коровье (топл.)

10-11 р. пд.

чухонское

17-18 к. пд.

Мука

65 пд.

Мякина

10-11 к. мера

Овес

Пенька-сырец

2.60 – 2.70

Рыба: Лещ

8 к. ф.

Судак

10-12 к. ф.

Сено

15-20 к. пд.

Яйца за сотню

1.20 – 1.30

Мяса было много, также в последнее время был большой подвоз рыбы. В Жирятине 9 мая будет первая там однодневная ярмарка, с подторжьем. Начался сгон плотов. Десна вошла в берега.