№14, 20 (8) мая 1894 г.

10го сего мая в 6 часов вечера в помещении брянской городской думы имеет быть общее собрание Брянского вольно-пожарного общества для выслушания отчета за прежнее время, выбора должностных лиц и для решения возбужденных вопросов.

О чем совет Общества объявляет действительным членам и членам-жертвователям.

 

 

В Брянской городской управе 20го мая 1894 года назначен торг с узаконенною через три дня переторжкою на отдачу в арендное 12ти-летнее содержание принадлежащей городу Брянску пахотной земли, означенной на плане, составленном г. Добронравовым в 1854 году и арендуемой г. В. И. Сафоновым, в количестве 534 десятин. Условия для желающих открыты в Городской Управе во всякое время от 10 до 2 часов дня, кроме праздничных и воскресных дней.

Член Управы Михаил Добычин.

За Секретаря Иванов.

 

 

Брянский агент общества русских драматических писателей и оперных  композиторов, Иван Семенович Успенский, живущий по Смоленской улице в собственном доме, поставляет в известность, что представление как оригинальных, так и переводных пьес членов общества — не дозволяется ни в каком случае без его, агента, согласии, под страхом ответственности, определяемой статьею 1684 уложения о наказаниях. За дозволением же представлять эти пьесы, а равно за каталогом, следует  обращаться к нему, агенту, по вышеозначенному адресу.

 

 

Начальник Брянской почтово-телеграфной конторы сим объявляет, что прием заказной корреспонденции кроме обычного времени производится еще ежедневно с 5 до 7 часов вечера.

 

 

 

В брянском Петропавловском монастыре можно приобретать ИСТОРИЧЕСКИЙ ОЧЕРК, изданный по случаю совершившегося пятидесятилетия преобразования сей обители из мужской в женскую (1836 — 1886).

Года три тому назад у нас в Брянске, если не ошибаемся по инициативе городского самоуправления, приступили было к посадке деревьев возле домов. Помимо украшения улиц и временной хотя и слабой защиты от огня на случай пожара, до подания помощи более существенной, посадкой деревьев преследовалась еще цель и гигиеническая. Но удивительная вещь: как горячо принялись за это дело, так же быстро и охладели к нему, и  теперь перед некоторыми домами вместо древесных саженцев какие-то засохшие ветлы или еще того хуже и курьезнее — пробно плетушки, некогда  устроенная для ограждения деревьев от порчи их скотиной. Неужели и тут надо в сотый раз повторять, что посадка деревьев полезна и прямая выгода того, кто это делает.

Еще того  непонятнее судьба небольшой аллеи возле арсенала: то насадят там деревьев, заботятся о них, приставят к ним сторожа, одно время это было в Брянске единственное гулянье куда стекалось, общество, причем для детей были устроены очень недурные карусели с янусом-китайцем посредине (кажется при Самойловиче и Аристове); то почему-то бульварчик этот вдруг помешает кому-нибудь и деревья немедленно же идут с корнем вон, затем опять насадят чего-либо. Между тем добрую и великую службу сослужили эти деревца в пожар 22го июля 91 года! Теперь аллея эта опять возобновлена подсадкой.

Некоторого улучшения в этом смысле требовал бы и наш городской сад. Очень жаль,  однако, что место не позволяет расширить его. Мы слышали, что есть предположат  устроить новый сквер и занять под него площадь возле Полевой церкви, там где теперь обыкновенно располагается Десятая ярмарка. Пространство громадное, но вот беда: удовольствию от этого сада опять будут получать жители только одной части города, и для того чтобы подышать, только подышать несколько минут чистым воздухом, вздохнуть смолистым тополем, березой — иным надо пройти добрых две-три версты и подняться на гору, вдобавок все это нужно проделать по убийственной мостовой или по такому ужасному пути, как Авиловская улица. Если устроится этот сад, у Полевой, то к нему как нельзя лучше будет подходить то лаконическое «для немногих», каким иногда снабжают свои произведения завзятые библиофилы: и полезна книжка, очень бы нужна была она многим, и вдруг каприз издателя налагающий на нее безапелляционное veto.

Когда-то по склону Покровской горы, что прямо против арсенала, был небольшой, но премилый садик (кажется это память командира арсенала полковника. Гебдгарда). Сад старательно поддерживался еще в бытность командира Самойловича, пологие дорожки зигзагом и сходни по ним тщательно оберегались, скамейки были в порядке, по сторонам дорожек в клумбах были цветы, вершина садика — площадка внизу ограды Покрова — играла роль веранды и обсажена она была цветущими кустарниками, тут же для   отдохновения и на случай дождя стояла беседка. Сад этот, как ни был он неудобен собственно для прогулок, все таки по временам собирал публику, офицерство и их семьи. Теперь гулянье здесь невозможно: всё поломано, уничтожено, загажено... Вместо того, чтобы поддерживать дорожки, какой-то умник распорядился поставить рядом с садиком прямую лестницу под углом чуть ли не в 60 — 70е! Потом лестницу уничтожили, или вернее она постепенно уничтожалась, будучи разбираема на дрова, и теперь ходят в гору как кому заблагорассудится. Липы, обрамлявшие гору внизу по Московской улице — почти все уничтожены, а наверху по всходу со стороны той же улицы - не осталось ни единого деревца, и диво как да еще уцелело несколько деревьев в самом садике. За то плато Покровской горы неузнаваемо, оно засажено деревьями, и, говорят, там прекрасный сад, лишь доступ туда невозможен, о чем нельзя искренно не пожалеть и что в каждом вызывает положительно изумление. Если в Петербурге открыты для публики Императорские сады, каковы Летний и Таврический, сад Михайловского Дворца, открыты всем и каждому дворцовые парки в Царском Селе, Павловске, Гатчине, Ораниенбауме, а в Петергофе по известным дням для развлечения публики играет придворный оркестр, то у нас пользование природой одним-двумя заезжими семействами в ущерб своим коренным жителям – как-будто даже несколько и обидно. Можно, если угодно, назначить время, до которого гуляющим будет дозволено оставаться в этом казенном (??) Покровском саду, можно устроить надзор за публикой, выставить строжайшие для нее предписания: деревьев не ломать, цветов не рвать, по траве не ходить, собак с собою не водить или водить не иначе как в наморднике и на цепочке, и проч., и проч., но дышать воздухом более или менее чистым, без примеси навозной пыли, но пройтись по плато или посидеть там и полюбоваться видом на заречье, на город — кажется должно бы быть дозволено всем невозбранно... Когда-то на Покровской горе был временный склад арсенального угля, с этого и началось занятие горы артиллерийским ведомством, или вернее арсеналом, до того же она была в ведении города, и, повторяем, вход на нее был совершенно доступом, и дозволен каждому. Теперь там нет никаких складов, да если б и были, то их можно огородить и тем изолировать от публики, но не стеснять ее в естественном праве пользования воздухом. А что гора эта не казенная, не арсенальная, доказывается тем фактом, что еще недавно шла речь об уступке посредством продажи небольшого участка на ней в частное владение для устройства там дачи, одному петербуржцу.

«Как сельди в бочке», таково, по замечанию одного влиятельного лица, положение публики в сквере во время гулянья там при музыке, тогда как отлично можно бы устраивать по два гулянья и на каждое хватило бы по оркестру, ибо нередко случается что оба они в один вечер играют в городском саду. Но и без всяких оркестров вершина Покровской горы доставила бы удовольствие, и кажется люди, от коих зависит доступ туда, должны бы снизойти до удовлетворения потребности жителей подышать чистым воздухом, иногда освежаться, хотя бы только в праздничное время, даже без музыки, и не заставлять тащиться с горы на гору несколько верст по убийственным булыжникам и взметать бархатную пыль только для того, чтобы изобразить собою одну из сельдей в бочонке...

У нас образовался своего рода pointe, место для свидания, для прогулок, это — артезианский арсенальный колодезь, сходить взглянуть на который стало просто модой. Весь город только и говорит что о прорве, каждый толкует о ней разно, причем немалую услугу в распространении нелепостей послужила заметка в какой-то газете, тогда как никто достоверно не знает причины неудачного бурения скважины, тем более трудно теперь предсказать какие могут произойти от сего последствия. Предположений много, но мы воздерживаемся пока от сообщения их в виду бесполезности подобных гаданий, и подождем официального разъяснения, которое непременно должно последовать для прекращения разных нелепых слухов. Арсенальный колодезь в своей теперешней стадии представляет неменьший интерес, чем некогда пресловутый орловский тигр: и там и здесь молва придает событию окраску фантастическую, но если наконец поймали тигра и о нем теперь нет слухов, то без сомнения справятся и со струей артезианского колодца, за что ручается современная техника.

В пятницу, 29 апреля, около полудня, с соборной колокольни раздался зловещий набат. Все встрепенулось, и так как на дворе у нас стоит теперь сушь, город же в большинстве деревянный, то переполох каждого был понятен. По обыкновенно тотчас же бросились к сторожу, дабы скорее от него узнать — где пожар, в каком направлении дым. Но никакого толку от сторожа не добились. Между теме к дому Вязмитинова, что у собора, постепенно являлись пожарные, члены вольной дружины, прискакала труба, и тут в этой местности образовалась толпа, которая понемногу однако стала расходиться, потому что никакого пожара в сущности но было: но рассказам одних — у Вязмитинова выкинуло из трубы, и у одной женщины, сидевшей недалеко от места происшествия, загорелось-де платье от упавшей искры, другие уверяли, что просто вышибло из печи. Как бы там ни было, но тревога, к счастью кончившаяся ничем, еще раз заставляет подумать об организации у нас цеха или артели трубочистов, и опять еще раз предложить организации у нас небольших пожарных околотков для подания первоначальной помощи. Попутно здесь возникает другой вопрос. В том доме Вязмитинова, где случился переполох (рядом с женской гимназией), помещается мужское приходское училище, занимающее третий этаж, самый верхний, чуть не мансарды: комнаты здесь небольшие, с низким потолком, душные. Нам кажется, пора бы городу подумать и об этом, о постройке особняка собственно для училища, при тех же условиях, в каких оно находится ныне, не говоря о неудобствах долго ли до греха при какой-либо несчастной случайности: переполох, подобный теперешнему, мог кончиться очень дурно и ни в чем неповинные дети могли поплатиться жизнью.

Мы слышали, что городским головою возбуждено ходатайство о добавлении к нашему техническому училищу еще пяти классов с курсом реальных училищ, дабы таким образом оно по программе своей приближалось к типу средне-учебных заведений.

 

 

Есть предположение открыть у нас народную читальню с библиотекою при ней и продажею по удешевленной цене учебных пособий и классных принадлежностей исключительно для учащихся.

 

 

Указом его преосвященства епископа Мисаила утверждена настоятельницею Петровского монастыря м. Валентина, и в понедельник, 2го мая, в первый раз происходило упоминовение ее за литургией на большом выходе.

 

 

 

Во вторник, 3го мая, в сороковой день по кончине игуменьи Ангелины, в Петровской женской обители происходило поминовение покойной, отправленное своим белым монастырским духовенством и некоторыми из городских священников в сослужении соборная протоиерея о. В. Александрова и благочинного о. В. Попова.

Первое мая, открытие летних гуляний в саду общественного собрания, привлекло довольно много публики, чему способствовала прекрасная погода. Сад был иллюминован с большим вкусом. Фейерверк, устроенный г. Выходцевым (когда-то у нас в славе был Дулин), прошел удачно, и заключительная декорация его, лира, вызвала неоднократные рукоплескания. Одно жаль, что публика стоит слишком близко к огням, упуская из внимания, что больший и лучший эффект получается от фейерверка на расстоянии, когда невидно к нему приспособлений.

 

 

Взамен ныне существующего деревянного дома для гауптвахты, что у горы против литейного дома,  в непродолжительном времени приступлено будет к постройке нового каменного, при начале арсенального бульвара.

 

 

В субботу, 7го сего мая, Каширский полк выступил в лагере за Черный мост, а Дорогобужский с 6го занял прежнюю свою местность за Полевою церковью, к стороне казенных лесных сараев.

Приступлено к продолжению ремонта Ильинской церкви в Петровском монастыре, где работы ведутся под наблюдением архитектора Н. А. Лебедева.

 

 

Крестный ход, бывший во вторник, 3го сего мая, в Свенском монастыре по случаю перенесения явленной иконы Богоматери из теплого храма в летний, Успенский собор, по обыкновению привлек к себе множество паломников.

 

 

В ночь на 2е мая отставной рядовой Илья Кожанов (из Дятькова) во время ссоры нанес стамескою рану брянскому мещанину Василию Дмитриеву.

 

 

2го мая мещанин Козьма Савин похитил у крестьянина Евграфа Гаврилова гармонику, стоющую 13 р.

 

 

 

Афанасьевская ярмарка прошла весьма удовлетворительно. Расторговались хорошо. Скот был дорог: корова шла 26, 27—46 рублей; лошадь от 50—300 рублей. С происшествиями было тихо, и как нам сообщают, не было ни одного случая кражи, не говоря о каких-либо выдающихся проступках или преступлениях.

Происшествия в Брянском уезде:

— 15го апреля в 4 часа утра в деревне Дубровке, Алешинской волости, от неосторожного обращения с огнем крестьянки Матрены Чумаковой сгорело 47 дворов и один хлебный магазин; убытку от пожара 23.972 рубля.

— В ночь на 17 апреля па брянском рельсопрокатном заводе к дому, занимаемому дьяконом Казанским подкинут младенец женского пола. Кем он подкинут — дознанием не обнаружено. Младенец отправлен в контору орловских богоугодных заведений.

— 17 го апреля в селе Теменичах скоропостижно умер крестьянин Осип Костиков 40 лет. По дознанию оказалось, что он умер от пьянства.

— 18го апреля, днем, на брянском рельсовом заводе в сталелитейной мастерской произошел пожар, от которого сгорела деревянная обшивка под крышею и стена; убытку от сего причинено на 500 рублей. Строение не было застраховано.

— В ночь на 23е апреля в деревне Любегоще, Фошнянской волости, у землевладельца Петра Гольцова сгорел деревянный скиредник и в нем: 70 возов сена, разный строительный лесной материал и часть хозяйственного инвентаря; убытку пожаром причинено на 1000 рублей.

 — В ночь на 24 апреля в Болотне скоропостижно скончался один крестьянин.

— В ночь на 30е апреля на брянском рельсопрокатном заводе задержан с похищенным железом мещанин Афанасьев.

— В Акуличах один крестьянин кончил жизнь самоубийством.

 

— В лесу 1 го брянского лесничества во 2м квартале Варламовской дачи найден труп неизвестного человека с обвязанною на шее веревкою, часть коей оказалась оборванною и привязанною к дереву. По произведенному дознанию оказалось, что труп этот самоубийцы.

внутренние известия

В 4м нумере «Брянского Вестника» мы говорили о пользе устройства так называемых народных чтений, с целью отвлечения массы от кабака. Затем в отделе внутренних известий следующего нумера мы привели разительный пример того, как эти чтения привились в Петербурге. Но вот как, по словам «Рижского Вестника», чтения эти обставлены в провинции:  «В настоящее время получение разрешения на устройство чтений очень затруднительно: требуется дозволение попечителя округа, согласие губернатора, и т. д. И это останавливает многих, так как пройти эту процедуру и в губернском городе, где нет попечителя округа — нелегко, а об уездных уж и говорить нечего. Говорят, что существует предположение предоставить в уездах разрешение чтений местной учебной и административной власти, как, например, инспектору народных училищ совместно с исправником и по соглашению с благочинным, или же уездному училищному совету. Весьма желательно, чтобы осуществление этого преобразования не заставили себя долго ждать».

письма мичмана кропотова

В «Кронштадтском Вестнике» некто г. Хожалый сообщил курьёзные письма мичмана Кропотова, которые он писал всем министрам в царствование Императора Александра I.

В 1804 году 10 сентября состоялся Высочайший указ об оставлении от службы «посредственно и худо аттестующихся» офицеров, в числе коих был уволен от службы «по худой аттестации» Андрей Фролович Кропотов. Не имея никаких средств к жизни и  не выслужив в продолжение 10летней службы никакого пансиона, Андрей Фролович подавал записки всем министрам об определении его на службу в подведомственные им департаменты, но вследствие «худой аттестации» нигде принят не был и долгое время оставался без должности, находя про цитате и убежище у добрых людей, а затем был окончательно потерян из виду. Носились слухи, что за все письма, подаваемые министрам и представленные Государю Императору Александру I, он был награжден 180ю душами крестьян, но по справкам такового награждения не было. Вот содержание записок,  подававшихся министрам А. Ф. Кропотовым:

 

1.

К г. Министру Финансов, об определении в лесной департамент.

Сиятельнейший граф, Милостивый Государь!

Целые десять лет болтался я на дне между водяными; наконец пузырь моего счастья лопнул, и я всплыл на верх злополучия и нашел себя из водяных исключенным; прикажите, ваше сиятельство, поместить меня в лесные. Крайность положения моего превосходит меру; я хотел к какому-нибудь помещику в домовые, но все говорят, что по аттестату моему не гожусь и в лунатики. Сиятельнейший граф! Защитить гонимого судьбою есть дело великой души, а ваша по чину и беспрестанному вниманию к бедствиям страждущего человечества должна быть преогромная!..

 

2.

К г. Министру Юстиции князю Лопухину.

Сиятельнейший князь, Милостивый Государь!

Тебе мудрая Фемида вручила весы свои, яко мудрому патриоту, ведающему тяжесть истины; прикинь, справедливый муж, в чашу правосудия хотя драхмы три своего внимания, да сильною тяжестью твоего сострадания исторгнешь жребий мой изнутри злоключения. Десять лет моей службы висели на кокарде морского флота, во все cиe время никакое пятно не замарало моей службы; наконец капитан Мишков, в данном мне от него аттестате, прибавил золотников семь невыгодного мнения, и проклятые эти семь золотников перетянули десять фунтов моей службы; меня отставили, и вот десять месяцев выдумываю способ питаться воздухом. Да не тщетно прибегаю к вашей светлости!  Призри, почтеннейший муж, оставленного судьбою, и Бог наградит добродетельную твою старость.

 

3.

К г. Министру Внутренних Дел Козодавлеву.

Если бы ваше превосходительство взяли на себя труд анатомировать полученную в ведомство ваше внутренность, и сколько бы нашли в недрах оной кишок, испорченных сильною несправедливостью. Вы бы увидела что и мой тощий желудок страдает спазмами, и обрели бы много полезных нерв, могущих в порученной вам внутренности служить для сварения пищи всеобщего благоденствия; но угнетение остановило в них кровь патриотического усердия. Я уверен, что ваше превосходительство, прочитав cиe письмо, в предложении вашем департаменту пришлете мне спасительную микстуру; впрочем, если письмо cиe принято будет вами в противном смысле, то для меня все равно. В Сибири тоже солнце светит. Здесь кровь мерзнет от всеобщей холодности, там она согревается взаимным участием страждущих несчастливцев.

 

4.

К г. Министру Коммерции графу Румянцеву.

В несчастном жизни обороте

Судьба мне сделала подрыв,

Я десять лет служил во флоте

И был в нем несколько счастлив.

Но чину в год мне барыша

Стекалось сотни две рублей...

В отставке же теперь моей

Доходу нет мне ни гроша.

Хотя живу и осторожно,

Но все без денег жить нельзя,

Теперь близь года пресмыкаюсь

На общей света бирже я,

Торжишком кое-как смогаюсь,

Но участь всех горчей моя.

Позволь, Сиятельный, спроситься,

Нельзя-ль к тебе мне пиютиться?

Позволь и горю пособи.

Душа твоя добром богата —

Тебе от Бога будет плата,

Меня лишь только полюби.

Хоть есть контора страховая,

Третное бедным что дает,

Но участь горькая такая

Не будет вечно мой предмет.

Не будете вечно! До могилы,

Когда еще имею силы

Трудом копейку зашибать —

Дотоле даром брать стыжуся,

А что работать я гожуся —

Могу то делом доказать.

 

5.

К г. Министру Народного Просвещения графу Разумовскому.

Тебе премудрая Минерва вручила факел просвещения, дабы посредством оного превращал ты невежество наше в пепел и озарял истинные таланты, в коих у меня грешного крайняя недоимка. Воспитания в морском кадетском корпусе, учили меня всему, и я не хочу обманывать чтоб я чего не понял, но только множество приобретенных мною сведений при настоящих моих обстоятельствах столько же делают пользы, сколько голодному запах жареной баранины. Я всем логически доказываю, что мне надобно дать место, надобно дать пропитание. Мне философически ответствуют:      подожди! Я всем физически доказываю, что я должен буду с голоду умереть. Мне математически ответствуют: умирай! Это обыкновенное дело, смерть есть удел всех человеков! Одного богатого доктора, который за самый пустой рецепт не берет менее пяти рублей, старался я убедить посредством химии что голод такая пища, которую желудок не варить; он дабы не дать мне ни копейки, посредством медицины доказал что нет ничего полезнее как строгая диета. К одному богатому откупщику послал я в просьбе моей пропорцию, что тощий мой желудок к толстому его брюху, содержится так, как пустой мой кошелек к его кошельку, который тучнее самого хозяина. Невежда натуральное мое предложение опроверг каким-то парадоксом глупости... Сиятельный граф! Неудобовоображаемая ученость ваша не открыла ли способа питаться воздухом, а я за такой спасительный секрет обещаюсь перед престолом Аполлона каждую пятницу сочинять вам похвальный мадригал.

 

6.

К Товарищу Министра Морских Сил вице-адмиралу Чичагову.

Десять лет я ходил по морю, и во всё cиe время дул на меня чистый фордевинд; наконец, в последние три месяца моего плавания нашел шквал и бурею-аттестациею бросило меня на мель отставки. Теперь десять месяцев нахожусь без руля, без мачт, без провианта, без такелажа, и что всего печальнее — экстраординарно без копейки. В сем  критическом положении завозил я верп, в намерении притянуться к какому-нибудь департаменту, но в аттестате моем грунт коллежского мнения так невыгоден, что якорь самой снисходительной доверенности не может задержаться. Камень отчаяния у меня под носом; в пространном океане света не осталось никого, кто бы подал мне буксир сострадания. Целый год влачу бедственную жизнь; заслуживаю ли так быть несчастливым? Не хочу себя оправдывать, ибо потеря моя уже невозвратна. Ваше превосходительство! Сигналом сим принимаю смелость известить вас, сколько настоящее плавание мое бедственно; позвольте, ваше превосходительство, надеяться что вы из сострадания, свойственного душе великого флагмана, доставите случай войти мне в ближайший порт какой-нибудь службы.

 

7.

К г. Военному Министру князю Горчакову.

 

Целые шесть месяцев капитан Мишков бомбардировал укрепления моего поведения начиненными злостию его протестами. Я по возможности отпаливался, но, наконец, он выбил меня из моих ретраншаментов, и я по необходимости ретировался в отставку, в намерении в столице сделать новые укрепления, но ужасная бедность атакует меня на каждом шагу; я от нее отпаливался моим равнодушием до тех пор, пока истощился весь порох моего терпения, и наконец направили марш во все департаменты. Но увы! В продолжение  целого года везде командовали мне налево кругом, и я скорым маршем отправился в вашу переднюю, надеясь получить сикурс вашего благоволения. Старинный приятель мой, голод, атакует меня везде и превосходством сил своих штурмует тощий мой желудок, и предвидя скорую свою победу, ворчит ежеминутно «ура!!» Ежели ваше сиятельство не подадите скорой помощи, то отчаяние примет меня в штыки. 

недоставленные телеграммы

хранящиеся в брянской почтово-телеграфной конторе

 

Колашкевичу. – Нейману. 


МАЙ

8 Нед. о расслабленном. Св. ап. и ев. Иоанна Богослова. При. Арсения Великого, + Арсения новгор. Ут. Ев. Лк. ХХIV, 1 — 12; лит. ап. Дн. IX, 32—42 и 1 Ин. I, 1—7; Ев. Ин. V, 1—15 и Ин. XIX, 25—27, XXI, 24—25.

9 Св. прр. Исайи. Мч. Христофора. Перенес. мщ. св. Николая чудотворца от Мирликийских в Барград (1087); + Пр. Шио, Евагрия, Гавриила млад. Ут. Ев. Ин. X, 1—9; лит. ап. Евр. XIII, 17 – 21: Ев. Лк. VI, 17 – 23.

10 Св. ап. Симона Зилота,. Св. Симона, еп. владимирск. При. Исидоры юрод., блж. Таисии. Мч. Исихия, Алфия, Филадельфа, Киприана, Анисима, Еразма. + Ик. Б. М. «Братская-Киевская». Ут. Ев. Ин. XXI, 15—25; лит. ап. 1 Кор. IV, 9 — 16; Ев. Mф. XIII, 54—58.

11 Прп. Мефодия и Константина (в схиме Кирилла), учител. словянских. Обновление Царьграда в 330 г. + Св. Никодима, apxиeп. сербск. Смч. Мокия Ут. Ев. святит. Ин. X, 1—9; лит. ап. Евр. XIII, 17—21; Ев. Mф. V, 14 – 19.

12 Св. Епифания, еп. кипрск. и Германа, патр. Константин. Св. Савина, арх. кипр. и Полувия, еп. ринокор. + При. Дионисия, архим. Сергиев. лавры.

13 Мч. Гликерии, Лаодикия, Александра. Св. Теория исповед. и Павсикакия, еп. синадск. + Прп. Макария глушицк., Евфимия. Перенесение мощей Макаря переяславского.

14 Мч. Исидора и Максима. +Прп. Никиты и Серапиона. Блж. Исидора, ростовск. чудотв. + Ик. Б. М. «Теребинская» и «Ярославская». 

 МАЙ 1894

1

4

6

Ветчина:

 

 

 

Копченая

— ф.

»

»

Малосоленая

14 к. ф.

»

»

Провесная

16 к. ф.

»

»

Дрова: березовые

— саж.

            сосновые

»

»

            еловые

»

»

Жмаки

Картофель

25-27 к. мера

»

16-20

Конопл. масло мерн. (50 ф.)

Крупа

1 р. 10 к. пд.

»

»

Лес: шелевка 7 арш.

        дуб. 5 арш.

        соснов. 9 арш. 5. в.

Масло: коровье (топл.)

— пд.

чухонское

— пд.

Мука

— пд.

Мякина

10-11 к. мера

»

»

Овес

56-57

»

»

Пенька-сырец

2.60 – 2.85

»

»

Рыба: Лещ

10 к. ф.

»

»

Судак

12-13 к. ф.

»

»

Сено

25 к. пд.

»

»

Яйца за сотню

1.20 – 1.30

»

»

Пригонного скота, кормленного (барденного) было достаточно, примерно штук до 100 и за пуд платили 4 – 40 с кожею.