Старинные публики. Материалы для этнологии и быта. Чернигов - 1897

Старинные публики заимствованы нами из дел архива Брянского нижнего земского суда за время с 1779-го по 1808-й год. Все они касаются языка из быта. Последнее объявление, относящееся до Черниговской губернии, любопытно как исторический памятник.

П.Тиханов

Чернигов,

23 августа 1897.

СТАРИННЫЕ ПУБЛИКИ

В заметке о предстоящей деятельности Черниговской архивной комиссии[1] мы упомянули, между прочим, что желательно бы собирать памятники быта и языка. Свидетельства последнего рода особенно важны и в силу исторических условий, в коих находилось население здешней губернии, и по географическому положению Черниговской территории у района с великорусской речью.

Известно, что между индивидуальными особенностями каждого человека не только язык, но говор и самая устная речь его составляют наиболее характеристичную черту. Так, в числе примет, что такой-то «телосложения крепкого, некрасивый»; или: «играет на гармонии»; «иногда ходит в очках»; «православная, занимается домашним хозяйством»; «православный, по занятию ремесленник»; «стрижется коротка, в общем красив»; «с длинной шеей, шантрет»,[2] и проч., означается, что имярек (наприм. жена дьячка) «по-русски не говорит», или: «говорит шепеляво»[3]; «говорит нежно и вежливо»[4], и т. п.

В старину, даже не очень давнюю, на устное слово в таких случаях обращалось большое внимание, и вот какой представлялась живая речь человека.

В казах орловского губернского правления Брянскому нижнему земскому суду «о сыске разного звания людей, а некоторых имений и наследников, и о учинении в разных местах публики», читаем следующее о разыскавшихся беглых: колодниках, рекрутах и проч.

Из публик (публикаций, публичных объявлений) берем лишь одни приметы, интересующие нас в данном случае.

Так, об одном беглом сказано, что он «говорит по-малороссийски».

Далее:

говорит шепеляво по-великороссийски и малороссийски

говорит по-казацку

говорит горково (sic) по-малороссьиску

говорит по-малороссийски пространно

говорит по-малороссийски много

говорит тихо, пространно

говорит по-киевски смесью российских слов

говорит пространно

говорит пространно и в землю смотрит[5]

кроме польского, никаких языков не знает, говорит тонко и тихо

говорит свободно

говорит пространно литовским наречием

говорит пространно, разноречиво

говорит по-великороссийски пространно

говорит по-российски

говорит по-российски чисто

говорит  дрободливо (дроботливо)

говорит дроботливо с затиничивостью

речами и поступками проворен и скор

говорит шибко

говорит исправно

говорит тихо

говорит тихо и смирен

говорит тихо по-русски и по-татарски

говорит щепетливо

говорит смело и чисто

говорит несветло

речей громких, пространных

речь во обоих толстая, и т. п.

В числе главных и существенно важных примет одного из разыскавшихся убийц показано только, что он «человек великороссийского наречия».

Среди таких лиц оказался рекрут Тихон Маркин, бывший крестьянин помещика Безобразова из села Батогово Брянской округи, и об этом Маркине сказано, что он «говорит чисто». Подобный же эпитет говору придан еще в публиках о разыскивавшихся двух беглых рекрутах: один из них был «из купцов города Ельца», другой – «из однодворцев Ливенской округи».

Таким образом, рассматриваемые документы свидетельствуют, что различалась речь малороссийская, особая казацкая, киевская (смесь российских слов), литовское наречие (вероятно белорусское [6]), речь великороссийская, и проч., причем о крестьянине из Брянской округи, смежной со Мглинским поветом Черниговской губернии, отмечено, что он «говорит чисто», также, наприм., как происходящий из Елецких купцов или Ливенский однодворец. К северо-востоку от Черниговской границы чувствуется следовательно уже произношение московское. Таков вывод, какой позволяют делать даже мелкия указания на особенности говора, устной речи. Памятники письменные местного происхождения должны получить еще большее значение.

Не приводим долгой исторической справки о попытках закрепить малорусскую речь в те или иные формы, вывести из нее законы, о попытках установить единство малорусской правописи, создать свою грамматику. Отмечаем лишь этот общеизвестный факт в области русского языковедения, где сильную помощь может оказать изучение письменных памятников. Разбор посему архивов старых дел, наприм. прежних поветовых судов, или вообще низших судебно-административных учреждений, сослужит хорошую службу. Архивные материалы в данном случае драгоценное пособие филологу. Правда, журналы судов, и проч, выходили из рук секретарей или других лиц служебного персонала, получивших относительное образование, но перебелялись официальные акты писцами из местных жителей, и той именно среды, близкой к мещанской или простонародной, где сохранился и живет свой говор, который незаметно для самих писавших переходил на бумагу. И можно с уверенностью сказать, что окажется большая разница в написании актов, вышедших, положим, в Мглинском повете, и таковых же по границе Киевской или иной губернии, смежной с Черниговской.

Не только наречие однако, или речь, собственно говор человека носят на себе индивидуальные особенности, но самый голос, то, что мы называем звуком (timbre) – также заключает в себе характеристические черты, свойственные тому или иному субъекту, и, по словам профессора Изабо (Ysabeau), в Италии признаки голоса составляют одни из существенных примет, проставляемых в паспортах[7].

Возвратимся к публикам.

По-видимому, пустая вещь прическа (хотя у лиц, состоящих на государственной службе и она подчиняется известному закону), между тем ношение волос на голове составляет замечательно-индивидуальную черту, и не только отдельного человека, но класса людей и даже целого сословия.

В числе особых примет разыскивавшихся, мужская шевелюра показана так:

пострижен по-посадски

коса с плетешками и с вержетом

надо лбом волосы подстрижены

острижен под лавержет

обстрижен по-черноморски, с чуприною

подстрижен по-малороссийски

стрижен под чуб

острижен в кружало

острижен по-купечески

подстрижен по-аглицки

волосы подголены по-запорожски

обриты по-черноморски (а шапка по-донску сшита)

косу завязывает (так отмечено о мещанине и крестьянине)

бреется под чуб

волосы на голове кудрявые, поверху стриженые

подстрижен в кружок

пострижен по-рекрутски

ходит без косы, волосы спереди подрезаны

подрезаны по-купечески

отрощены по-великороссийски

волосы курчавые со взлизами (sic)

подрезаны в кружок, с косою

волосы назад зачесывает (пономарь)

подстрижен по крестьянски

острижены по-лакейски

волосы все острижены

косу завивает (малороссиянин), и проч.

Для полноты представления о публикациях подобного рода, приведем одну статью целиком, присланную из Орловского губернского правления в Брянский нижний земский суд при указе: «кого именно должно сыскать и в чем учинить разведывание»:

«Бежавшего из Таврической казенной палаты канцеляриста Данилы Вострова, которой приметами: одного аршина 12-ти вершков; волоса на голове темнорусые, кои по малости не завиваются в косу; лицеем бел, круглолиц, брови черные, глаза карие, нос посредственной. Одеяние на нем: шляпа черная поярковая, фрак синего сукна, камзол серой байки, платок на шее зеленой саржевой, штаны плису черного. И когда сыскан будет – прислать за караулом»[8].

Кончаем заметку еще одной публикой, прямо относящейся к Черниговской губернии.

Около ста лет тому назад, село Лыщичи, Стародубского повета, постигло большое несчастье: была ограблена местная церковь. Когда именно совершено святотатство, из документов находившихся у нас – не видно. О происшествии сем конечно донесено было поветовой полиции, после чего дано было знать в Черниговское губернское правление. Но так как поиски в своем районе не увенчались успехом, то правление циркулярно сообщило о событии во все остальные равные губернские учреждения с просьбой сделать распоряжение о розыске похищенного. Розыски в подобных случаях производились однако не тотчас, по горячим следам, а лишь в известное время, периодически, и когда накоплялось уже достаточное число таких требований, хотя случались и здесь исключения. Так напри., при лесопорубках, с каковым злом Правительство борется сыздавна[9], меры к разысканию виновных принимались экстренные, и тогда рассылался уже не сборник публкаций при одном общем указе, а преступление вызывало сепаратное постановление. Вот одно из них, по содержанию довольно наивное:

Указ Его Императорского Величества Самодержца Всероссийского из Орловского губернского правления Брянскому нижнему земскому суду.

Предписывается сим оному суду учинить в ведомстве своем публику: не окажется-ль к оброненному чинившими в ночное время в Песоченской заказной роще самовольную порубку лесов неизвестными людьми во время погони лесных надзирателей ружью хозяев, в котором дуло от заряду в длину 4 четверти с вершком, ложа и шомпол деревянные, из ложи к концу дула с одной стороны на два вершка отколоно, на прикладке близ замка насечка ловянная, фастовова винта нет, а для придержки дула, где винту должно быть, продета сквозь веревочка, и оною вместо винта привязано на прикладке, в конце накладка железная привинчена двумя шурупами; заряжено, и исправно может выстрел иметь. И буде окажется то-б явились для получения оного в Карачевский нижний земский суд. Июня 19 дня 1804 года [10].

Сообщение о происшествии в Лыщичах получено было из Чернигова и в Орловском губернском правлении, и вот 23 июня 1800 года идет оттуда такой указ Брянскому нижнему земскому суду:

Иметь оной суд значущихся по прилагаемому у сего реестру людей, а некоторых имений и наследников, в ведомстве своем вернейшим образом поискать и исполнить так, как в статьях того реестра написано, рапорт же исполнительной доставить в сие правление в 15 дней по получении указа непременно.

В присланном реестре, в числе других статей находится следующая:

Не окажется-ль поворованных из церкви Стародубского повета села Лищиц разных церковных сосудов и вещей, особливо в серебреных мастеровых людей именно:

Трое чаш, двух больших, а третьей меньшой, серебряной, вызолоченной в середине суто, а сверху пестрэ[11].

Дискос, звезду, лжицу.

Гробницу со святыми Тайнами, одного аршина в вышину, медную, на три свода, с коих верхний оставлен, позолоченную суто, с серебряными накладными штучками.

Два креста кипарисные, оправленные в сребро: один большой, с седесом, на престоле стоявший, а другий рукоятный.

Плащаницу искусно писанную на алендеровом полотне, округ с золотыми каймами обведенную в два ряда, на коей тропарь весь: «Благообразный Иосиф» с золотыми словами написан.

Священнических аппарат 16:

Двое риз сутопарчовых по червонному полю: одни новые, а другие старейшие, обложены большой золотой зубчатой сеткой.

Двое риз сереброглавных сутих, новых, обложенных золотой сеткой, и один епитрахиль тоя-ж парчи, обложен золотой сеткой, а другой парчовый же червонный, обложен балконом золотым, зубчатым.

Двое риз парчовых по червонному атласу обложены пестро золотой и серебреной сеткой.

Одни ризы кветчастые золотые, по синему полю с камьей зеленого бархата.

Двое риз штофных, блакитных: одни с парчовой камьей, а в других камья штофная, желтая, обложены золотой сеткой.

Двое риз, черного полутабенку с камьями штофными, обложены мишурным полументом.

Двое риз желтой голи с камьями полупарчовыми, обложены светокй мишурной.

Одни ризы зеленого полутабенку с камьею штофной, мишурным балконом обложенные.

Ризы коломайки вишневой, новые, с камьей штофной, вишневой-ж, белым мишурным позументом обложены.

Дьяконских стихарей два: один штофу зеленого, обложен желтой сеткой, другой – коломайки вишневой, с камьею полуштофной вишневой-ж, белым мишурным позументом обложенным.

Священнических стихарей три: один голландского полотна с лиштвой щитой зеленым шелком с золотом; другой – московского тонкого полотна, с лиштвой (sic) шитой черным шелком с золотом; третий – тонкого простого полотн, с лиштвой белой шитой.

Воздухов больших два: один старый, золотоглавый, а другой люстринный, новый, посреди крест золотом вышитый.

Малых воздухов два: один парчовый, а другой люстринный.

Поясов два шелковых.

Утиральников шесть.

Покрывалов напрестольных два.

Подсвечник медный один.

Блюдо церковное просвирное одно.

Денег серебреной монетой восемьдесят пять рублей, а медной до двадцати пяти рублей.

И буде у кого найдется, то с имевшим оное отослать для поступления по законам куда следует[12].

 Более чем вероятно, розыски в Брянском уезде не привели ни к чему, так как все похищенное давно было обращено или в выжигу, или же ушло к раскольникам-беглопоповцам, а другое, наприм. серебряные потиры или замечательный медный ковчег («гробница одного аршина в вышину»), быть может художественной работы -  превращено было в простой лом. От предметов Лыщицкой церкви осталось таким образом лишь одно вспоминание в записях храм, если велось тогда нечто подобное летописям или описанием церквей, да в официальной переписке о святотатстве, о погроме сельской церкви, что хранять у себя безмолвные архивы, живые и неподкупные свидетели прошлого.

Оттиск из Черниговских Губернских ведомостей 1897 года: ч. неофиц., № 1239



[1] Черниговские Губернские ведомости, ч. н., №1169

[2] Московские ведомости 1894 года, №№211, 243, 250 и 254.

[3] Там же, №№243 и 254.

[4] Правительственный вестник 1875, №57.

[5] Выражение: «говорит пространно» - одна из характеристик, встречающихся наиболее часто. В последнем случае добавление к сему: «и в землю смотрит» - указывает, что «пространно» значит говорит обдумывая, не спеша.

[6] Ср. Мнение митрополита Евгения (Болховитинова) о русских наречиях, изложенное в частном письме к академику Н. И. Кеппену, где читаем: «Белорусской был язык двоякой, книжной и народной. Книжной перешел и в Киев, для книг же; но там народной язык и доныне польско-славянской. Но белорусской (т. е., начиная от Смоленска, к Минску, и вообще в Белорусских губерниях -  Витебской и Могилевской) – народной язык был и есть московско-польский с выговором литовским» (сообщение П. К. Симонии в Известиях Отделения русского языка и словесности Императорской академии наук, 1896, т. I, кн. 2, стр. 399). См. у Шафонского: Черниговское нам., § 12, стр. 26.

[7] L.- M. Monreau-Christophe: Le monde des coquins, 2-е издание, Париж, 1864, стр. 194. – У Моро-Кристофа приведены следующие оттенки голоса: возвышенный, глубокий, сильный, слабый, глухой, нежный, резкий, естественный [свой], деланный [fausse] и звонкий [Claire], ср. выше: «говорит несветло». В ином значении последний эпитет применяется к речи или к существу слова, ср. наприм. стихиру глас 2-й на Господи воззвах в службе пр. Макарию Унженскому: «Господи, даждь ми язык светлогласен, и проч. [Минея под 25-м июля], или тропарь воскресный четвертого гласа: «Светлую воскресения проповедь…» и проч.

[8] Наряд бумагам Брянского нижнего земского суда 1794 года, №25, на 824 листах: л. 454.

[9] См. наприм. Указ Сенату 6 июня 1799 года: П. П. С. З., т. XXV, № 18992.

[10] Наряд указам Брянского нижнего земского суда 1804 года, № 40, на 695 листах: л. 353.

[11] Сутий – сущий, настоящий, богато чем преисполненный (Пискунов, 2-е издание, 253). Суто, (сокращенно от совито): много, изобильно; туго; очень (Носович, 624).

[12] Наряд бумагам Брянского нижнего земского суда 1800 года, № 32, на 1634 листах: лл. 670 об. – 672, ст. 30. Всех статей в реестре 40.