Лопарёв Х. М. Мои первые шаги в Обществе

Сборник в память князя Павла Петровича Вяземского. Ч.1. - СПб., 1902. С. 20-22

В таком положении настал 1888-й год. Граф С. Д. Шереметев, окончивший тогда второе трехлетие в качестве Московского губернского предводителя дворянства, переехал совсем на житье в Петербург и был избран председателем Императорского Общества любителей древней письменности. При мысли о секретаре Общества он остановил свой выбор на проф. И. В. Помяловском, которого и просил принять на себя эту должность. Иван Васильевич, в принципе принявший это предложение, тем не менее находил, что ему, как человеку, обремененному разнообразными занятиями, будет трудно отправлять все обязанности, связанные с его новым положением, и просил графа С. Д. Шереметева о назначении ему помощника. Председатель Общества, дорожа ученою репутациею проф. Ивана Васильевича, поспешил изъявить согласие на это. Тогда секретарь Общества письмом пригласил меня к себе и просил меня принять должность помощника секретаря и библиотекаря Общества, с жалованием 30 р. в месяц. Знакомый с текущими делами Общества, я и без того считал себя близко к нему причастным. В предложении И. В. Помяловского я усмотрел новый знак внимания ко мне со стороны людей науки и с радостью его принял. После долгого неопределенного положения моих финансов это было моим первым шагом, которым я становился на почву прочно.

С этого времени ежедневными посетителями склада были редактор изданий Общества П. Н. Тиханов и я. Секретарь И. В. Помяловский проходил сюда раз или два в неделю. Продолжая описание рукописей Общества, я, вместе с тем, исполнял должность помощника секретаря и состоял библиотекарем Общества. Сведения во греческой палеографии, полученные мною еще в университете под руководством проф. В. Гр. Васильевского и особенно проф. (позже академика), ныне покойного В. К. Ерштедта, пригодились мне и здесь. Когда секретарь Общества задумал издать греческий текст жития св. Федора Едесского по Московской Синодальной рукописи и выписал ее из Москвы, он поручил мне списать копию с нее для типографии, и впоследствии издал этот памятник. Издание это было столь же важным для византийской агиографии, сколько и для самого Общества Письменности, которое перед тем издало старый славянский перевод этого жития. И затем, когда покойный проф. Новороссийского университета (в описываемое время – Казанской Духовной академии) Н. Ф. Красносельцев обратился к И. В. Помяловскому с просьбою, не может ли он попросить кого-либо списать для него несколько листов греческой рукописи литургического содержания из собрания преосв. Порфирия (Успенского) в Императорской публичной библиотеке, Иван Васильевич обратился по этому делу прямо ко мне. Вместо вознаграждения деньгами, я пожелал получить от Н. Ф. Красносельцева два тома описания рукописей Казанской духовной академии.

Наша дружная совместная работа в Обществе, Ивана Васильевича, Павла Никитича и моя, таким образом продолжалась до начала 1892 года. Заседания под председательством гр. С. Д. Шереметева шли свои чередом. Все трое мы делились своими сообщениями в собраниях. Ученый вес и авторитет И. В. Помяловского придавали заседаниям тот блеск и ту серьезность, которые отличали и оттеняли пятничные собрания. И если и ранее того, уже 

при самом князе П. П. Вяземском, Общество любителей, в сущности, стояло довольно высоко и в глазах ученых, то теперь, когда душою его стал Иван Васильевич, привлекший в виде необходимого подспорья к старославянским текстам, и литературу византийскую, на Фонтанку 34 обратились взоры с Западной Европы.